Мария Антоновна работала быстро, её пальцы порхали над конвертами, будто она читала их Брайлем, не глядя на адреса, а конверты мелькали, как карты в руках матёрого шулера.

— Мария Антоновна, — начал я, откладывая очередную пачку извещений из пенсионного фонда. — Вам известно, что в окрестностях Колдухина завёлся квадробер?

Её пальцы замерли. Она подняла на меня глаза — острые, тёмные, полные внезапного интереса. Словно я только что сообщил, что у главного героя её любимого телесериала в следующей серии появится утерянная телевизионная супруга с тремя детьми.

— Квадробер? — переспросила она медленно, смакуя слово, будто пробуя незнакомое вино. — А ну-ка, поподробнее?

— Вчера, когда я ехал в посёлок, — пояснил я, — встретил его в полях. Парень. Лет шестнадцать, может, восемнадцать. В красном спортивном костюме, утеплённом. Бежал на четвереньках. Как собака. Или волк. Только… само собой, не волк.

Мария Антоновна отложила письма и отстранилась от неразобранной кучи. Это был плохой знак — или хороший, в зависимости от контекста.

— Нет, — сказала она наконец, медленно и неохотно. — Признаться честно, я про такого впервые слышу. Это… новость.

Она произнесла слово «новость» так, будто говорила «сокровище».

Её глаза загорелись тем особенным огнём, который можно увидеть у двух категорий людей: у журналистов и сплетников, учуявших свежую сенсацию.

— Но если я её не слышала, — решительно сказала Мария Антоновна, — то обязательно узнаю. Никто от меня не спрячется. Шестнадцать-восемнадцать, говоришь?

— Да?

— Так что такое, этот твой квадра…как там его… коптер?

— Квадробер — это человек, который ходит на четырёх конечностях и ведёт себя как животное, причём, не будучи пьяным, а потому что воображает себя кошечкой или козой. Руслан сказал, что это явление массовое, но наш посёлок миновало… Вернее, раньше так было, получается, сейчас и нас тоже того… накрыло неумолимой модой.

— Мода — это хорошо. А как он выглядел, особые приметы? — прищурилась баба Маша.

— Молодой, худой. Двигался быстро.

— Костюм красный? А какой марки? «Адидас»? «Найк»?

— Мария Антоновна, я в марках не силён. Костюм как у лыжника, тёплый, удобный и, я бы сказал — дорогой.

Она кивнула, уже что-то прикидывая в уме. Я чувствовал, что в её голове щёлкают невидимые шестерёнки — картотека посёлка, все семьи, все дети, все странности. Мария Антоновна знала о Колдухине больше, чем Светлана Изольдовна.

— А где ты его видел?

— В полях, — я неопределённо махнул рукой. Говорить ей о том, что это было по ту сторону Малой Атаманки, не стал, это бы вызвало вопросы о том, что я сам там делал, а так мог утверждать, что это произошло, пока вёз почту из райцентра.