— А бежал в какую сторону? К посёлку или от посёлка? Один был или с кем-то? Собаки за ним не гнались? А время сколько тогда было, ранним утром или уже к вечеру? — вопросы сыпались из неё как из рога изобилия.

— Мария Антоновна, может…

— Ладно, ладно, — она махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху, но глаза её по-прежнему горели. — Знаешь, я тебе уже часть корреспонденции собрала на сегодня, так что поспеши, неси в народ новости и счета на оплату. Я сама остальное рассортирую. Мне тут… — она сделала широкий жест в сторону телефона, — … тут ещё дела надо делать. Организационные.

Я понял. Организационные дела Марии Антоновны означали одно: через час весь Колдухин будет знать про красный спортивный костюм и парня на четвереньках. Телефонная сеть бабушек, более эффективная, чем Интерпол, запустится, зажужжит, начнёт перемалывать информацию и выдавать результаты.

— Хорошо, — кивнул я, беря свою сумку с письмами. — Я пойду.

— Иди, иди, — отмахнулась она, уже тянясь к телефонной трубке. — И, если ещё раз увидишь — запоминай детали. Всё запоминай. А лучше сразу фотографируй. Совет тебе на будущее.

Я вышел из почты, и за моей спиной уже раздался короткий «дзынь» от поднятой трубки стационарного телефона на стойке и послышался её голос — бодрый, деловитый, полный предвкушения:

— Алло, Зойка? Это Маша. Слушай, у тебя соседский внук, мелкий, который Колькин, не в красном костюме часом ходит?

Мария Антоновна, страж почты и хранительница сплетен, начинала своё расследование.

Дверь закрылась. Несмотря на зимнее время года, холодно не было.

Информация — это тоже результат труда. В Cредние века Мария Антоновна могла бы руководить средних размеров разведывательной службой.

Я проверил сумку и первым мне на глаза попался очередной конверт для администрации. Это не удивительно, ведь эта организация постоянно кому-то писала и получала ответы, в рейтинге моих клиентов стояла на первом месте.

А раз уж так совпало, то следовало посетить Павла Семёновича.

Отдав Антонине конверт, я вопросительно кивнул в направлении кабинета главы администрации.

— У себя, — утвердительно ответила она.

Когда я вошёл в его кабинет, он стоял рядом с двухметровой искусственной ёлкой, стоя на табуретке, держа в одной руке пластиковый шарик размером с яйцо, а другой — удерживал равновесие, сжимая качающуюся ветку. Делал он это почему-то не лицом к ёлке, а боком, одновременно пытался не упасть, а в результате получилась пантомима в стиле французских мимов.

— Павел Семёнович? — спросил я.

Он вздрогнул всем телом и чуть не выпустил шарик.