— Кушай, не обляпайся, — он криво усмехнулся. — Я, может, открыл только для того, чтобы на твою смурную морду последний раз посмотреть.

— Дядя Миша, Горыныч тут? Ну, то есть, он жил где-то в округе, в Колдухине?

Он тяжко вздохнул. В какой-то момент показалось, что внутри него даже что-то скрипит, как в недрах рассохшегося дуба.

— Да, было дело.

— А чего раньше не говорил? — удивился я. — Это же новость! Сам Горыныч!

— А ты не спрашивал, — резонно возразил Леший. — И потом, я что тебе, блогер, чтобы трепаться без умолку ради лайков и репостов? Я бы и сейчас тебе не стал говорить, если б не чувство… как его… А! Вспомнил! Благодарность. Ну, как благодарность, так, небольшое «спасибо»… В общем, из крошечной признательности за то, что от того аспида-фанатика спас. В общем, спрашивай, что хотел узнать про змея.

— Он тут жил?

— Да, было дело. Но, прежде чем расспрашивать и выискивать, учти, Горыныч — существо жестокое, свободолюбивое и серьёзное, если не сказать смертельно опасное. То есть, это скорее в прошлом. Был жестоким.

— Было? Был? — я переспросил, чувствуя, что нащупал тонкую нить информации, по которой смогу добраться и до чешуйчатого хвоста дракона.

— Ох-хо-хо. Пошли в каптёрку. Я, пожалуй, закурю.

— Дядя Миша, ты куришь⁈

— Вадим, не задавай дурацких вопросов. Лес огонь не любит и курю я крайне редко. Реже, чем революции случаются. Но за Горыныча меня спрашивают тоже, знаешь ли, редко.

Мы прошли внутрь. Каптёрка пережила некоторую перестановку.

От меня не укрылось, дверь была заменена на бронированную, как и дверь в серверную. На окнах стали решётки, большая часть хлама куда-то пропала, а диван переместился в дальний угол комнаты, он теперь не был виден из окна.

Покопавшись в столе, дядя Миша достал сигареты, полупустую пачку.

— Что? — эмоционально отреагировал он на мой вопросительный взгляд. — Это бригадир забыл, валяются тут уже полгода.

Его пальцы были жилистыми, узловатыми, как корни. Щёлкнула зажигалка. Пожарной сигнализации в помещении не было, дым поплыл к потолку ленивыми потоками.

— В общем, я тебе многого не расскажу, Вадим, — начал он, глядя куда-то сквозь меня. — Горыныч — существо очень конфликтное. Агрессивное, злое, опасное. Говорил уже? Обитал и правда тут, причём место это тогда не называлось Колдухиным.

— А как называлось? — полюбопытствовал я.

— А никак. Не было тут людей, разве что степняки проскачут когда или за ними стрельцы, а промеж них контрабандисты. Горыныч очень злой был, всех гонял, сожрать мог. И злобный тоже. Так шло за веком век. Но потом… душа его успокоилась. Он стал смирнее.