Несмотря на то, что после третьего переноса работники Гильдии стали бросать на меня подозрительные взгляды, я всё равно продолжал. Каждый раз я выбирал новый город, находящийся всё дальше от Таргоссы, и с каждым таким городом пополнял свой мысленный «альманах», делал дополнительный шаг в поисках госпожи.

Чем дальше я удалялся от Федерации, тем больше проблем возникало. Несмотря моё на знание множества языков, появлялись сложности с коммуникацией. Кенира и Мирена знали только риланат и Высший Эсвеш, так что вскоре мы перестали разделяться — это потеряло всякий смысл. Владельцы гостиниц и больниц проявляли всё больше скепсиса, требовали рассказать подробнее о моём божестве и обещали «подумать». В этих случаях я просто разворачивался и уходил. Вернее, пытался: мне было всё равно, укроют ли крылья Ирулин именно это конкретное заведение, а для владельцев заведений подобное равнодушие почему-то всегда служило подтверждением, что предложение следует принять.

Не один раз мы сталкивались с враждебным отношением, пару раз нас пытались ограбить, напасть на нас или надругаться над девушками. Обычно хватало демонстрации силы, но один раз Мирене пришлось размазать банду с мечами и дубинками по брусчатке, причём буквально — от них осталась ужасно выглядящая кровавая каша. Мы продолжали наш поход, который закидывал иногда в совсем неблагополучные места, несли слово богини и приближали момент её освобождения.

Порталы Гильдии, несмотря на разветвлённость и могущество этой организации, вели отнюдь не в каждое место Итшес — на других континентах имелись свои организации. К счастью, существовали стыковочные пункты, где, выйдя из одного здания и пройдя в другое, можно было войти в следующий портал. Мы проведали дичайшие уголки Итшес, к примеру, места, где привычные курзо были не в ходу, страны, говорящие на неизвестных мне языках, или народы, проявлявшие к иностранцам откровенную враждебность. Пользуясь знанием Высшего Эшвес и компилируя неизвестные мне языки, я мог договориться хотя бы с владельцами гостиниц, но чем дальше, тем становилось понятно, что подход придётся менять. Но все эти десятки и сотни переносов дали неожиданный результат — моё «воробьиное чувство» отточилось настолько, что пространственные изменения я стал понимать на каком-то инстинктивном уровне. Это облегчило построение дальних переносов, телепортация же на относительно короткие расстояния в пределах стала мне даваться без расчётов и использования маяков. И пусть я знал, что это только закономерно — ведь воробьи вообще не умеют считать — но воспринимал как настоящее чудо.