Ну а когда проверка завершилась, в воздухе возникло несколько имён. И два из них, Ульрих и Кенира обладали абсолютными полномочиями.

* * *

На первый взгляд, поиски Цитадели Ашрад являлись глупым и бесплодным занятием. Эгор ауф Каапо не слишком любил посетителей, да и единственный способ, когда он проявил небрежность с портальным следом, оказался прекрасно спланированной ловушкой, стоившей Мирикешу жизни. Богиня являлась самой большой ценностью Эгора, системы обороны Цитадели и големы были в любой момент готовы встретить незваных гостей во всей своей сокрушительной мощи.

Так что же давало мне надежду на успех? Что не позволяло отбросить затею как безнадёжную и зажить счастливой жизнью в окружении прекрасных женщин, богатств и двух роскошных замков? Что шептало на ухо, что я смогу попасть в Цитадель, не зная маркера её маяка и кодов отключения атакующих контуров?

Ответ был до смешного прост. Моя богиня, госпожа Ирулин, женщина, которую я любил и почитал, для меня, паладина и священника, являлась лучшим маяком. Я, конечно, не мог на неё навестись, вычислив координаты конечной точки телепортации. Но во сне и наяву слышал я песнь богини, ощущал её присутствие и мог очень грубо определить направление, в котором она находилась. И не имело значения, какие свёрнутые пространства и грани измерений нас разделяли: пока Ирулин имела материальное тело, до тех пор я знал, где искать свою госпожу.

Разумеется, с такими скудными данными найти её было невозможно: оставались неизвестными расстояние, сдвиги пространства и изменения мерности. И Незель с Фаолонде тут помочь не могли — пусть сила моего желания была достаточна, чтобы прожечь гору, но тут вмешивался фактор присутствия другого бога, чья сила просто обнуляла возможности Единителя Сердец. Я не до конца понимал, как это работает, почему Фаолонде не может помочь, да и Незель просто ощущала, что так не получится. Впрочем, на то, что бог предоставит мне готовый набор координат, я не рассчитывал, поэтому собирался положиться на старую добрую триангуляцию, а для этого требовалось как можно больше точек, максимально разнесённых в пространстве.

План, который я сложил, предполагал использование моей самой сильной стороны. И я не говорю о своём разуме или магической силы, которую я через боль и страдания увеличивал каждый день. Нет, всё гораздо банальней — у меня имелось очень много денег, которыми мог заплатить за путешествия через гильдейские порталы. Конечно, я не собирался бездумно разбрасываться таким риском нажитыми богатствами. Но, к счастью, выяснилась особенность браслета, освящённого Незель — он не являлся артефактом, собственной магии не содержал, а в моменты максимального истощения, когда всю мою магию высасывал пыточный стул, я мало отличался от животного равной со мной массы. Из этой особенности вело ещё одно следствие — даже будучи крайне истощённым, я мог сплетать магию, используя элир Кениры, но не восстанавливая собственный запас. При этом серьга-реликвия Ризвинн служила маяком, использовав который, я не только в любой момент мог вернуться домой, но и выдернуть людей с той стороны.