— Хорошо, — сказала она. — Все будет хорошо. Его никто не тронет.

«Она сделала акцент на слове „его“, — машинально отметил Лин. — Почему?»

— Лин, — словно почувствовав замешательство мужа, позвала из темноты Сонг, — посидишь с Мином, пока он не уснет? У меня так болит голова…

— Конечно. Нужна помощь с исцелением?

— Нет, спасибо. Сама справлюсь.

— Ладно, — пробормотал он вслед удаляющимся шагам. — Ладно, давай-ка уложим тебя спать, — повторил Лин уже сынишке.

— Давай, — не стал канючить Мин.

Стоило уложить его в кровать, как мальчик сразу же закрыл глаза, когда обычно просил рассказать сказку или по сотне раз переспрашивал, сбудется кошмар или нет. Лин на всякий случай остался с ним и долго держал за руку, пока сын не уснул, и еще немного после, потому что не представлял, что сказать Сонг, о чем расспросить, предложить ли ей снова помощь. Жена вела себя странно, и вроде бы странность эта объяснялась внутренней борьбой с богиней Воды, которая по заверениям всех ученых и самой Сонг проходила успешно, только… Она оставила хнычущего ребенка Лину, и это было так непривычно, что выбивало из равновесия похлеще всяких там ритуалов.

И самое интересное, Лин не претендовал на звание образцового родителя. Может, он и вовсе не хотел заводить детей, просто лучшего способа привязать к себе Сонг не нашел. Когда дядя Вейж решил, что новым Хранителем Ключа Воды станет Лин, Сонг просто смирилась со своей участью, хотя Джиро вплоть до самого ритуала не оставлял попыток уговорить ее сбежать с ним. Сонг знала, что, даже если бы они смогли вырваться из-под тени Верховного Творца, спокойно жить не получилось бы, не говоря уже про счастливо. Отпусти их Верховный Творец, осталось бы алчное сообщество, осыпавшее беглецов проклятиями пострашнее ядовитых слов Ясу.

Была ли счастлива Сонг с Лином? Ему хотелось на это надеяться, но устремленный в прошлое взгляд упирался то в боль от потери очередного ребенка, то в непонимание, то еще во что-нибудь едкое. Только близнецы заставляли ее улыбаться, и ни единой тени не промелькнуло в той улыбке, пока они не узнали: один из мальчиков проклят, а второй одарен настолько, что тоже можно счесть за проклятие. Не ради детей, но ради жены Лин изобрел ритуал, связавший мальчиков и разбивший чужую злую волю надвое, и какое-то время гордился содеянным. Но вот время склеило терзавшую Мина тьму, и не ради сообщества, но ради сына Сонг приняла в себя богиню Воды. Чего же сейчас она сторонится детей? Неужели богиня оказалась сильнее?

Вдруг пальчики Мина крепко вцепились в ладонь Лина, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Но Лин быстро пришел в себя, решив, что сыну просто приснился очередной кошмар. Однако, когда он развернулся к ребенку, собираясь успокоить если не словом, то руной, увидел, что Мин спит спокойным сном.