— Точнее, — скомандовал Макс, а Мила, наконец, нашла в себе силы посмотреть Яну в глаза.

Пока Шанкьяхти рассказывала о возможных вариантах, Мила тонула в омуте глаз и пыталась понять, осуждает ли он ее, не стала ли она ему противна? Но самым негативным, что ей удалось найти во взгляде, оказалась грусть, все остальные проявления были продиктованы нежностью, заботой и любовью.

— Это все? — уточнил Макс, и Мила вернулась в реальность от грубости его голоса.

Она поразилась, каким серьезным и жестким становился Макс, или точнее, Виктор Смирнов, отец ее возлюбленного Яна, и каким мягким и сильным казался сейчас сам Ян. Возможно, в нем тоже скрывалась такая же жесткость, где-то в глубине души и сознания. С огромной долей вероятности — она в нем жила и даже крепла. Защита Рубежей требует жестокости. Но сейчас ее невозможно было разглядеть, потому что на нее — на Милу — он никогда не смотрел жестко. Даже теперь, когда она столько всего натворила.

— Значит, мы знаем, где можно найти Лану. Это, конечно, плюс… — задумавшись о чем-то своем, произнес Макс, а потом отдал команду чистильщикам привести все в порядок и убрать тело. — Шанкьяхти, — продолжил он. — Ты сейчас отправишься в мой особняк…

— Но… — хотела возразить она, но Макс перебил:

— Райджиган скоро будет там, он просил тебя присутствовать. Это не обсуждается. Потом ты вернешься присмотреть за Милой до ритуала. Ей нужны будут твои помощь и контроль. Но не как сегодня, а как надо. Поняла меня?

Синекожая кивнула, понимала, что нет смысла спорить.

— Я хочу пойти искать Лану, — попробовала вмешаться Мила, но Макс охладил и ее пыл.

— Ты должна оставаться здесь, — мягко, почти по-отечески, но твердо произнес он. — Здесь еще сильны потоки реки, может, благодаря ей все и держится. А тебе пойдут на пользу даже ее крупицы. К тому же Ян останется с тобой. Вам наверняка хочется побыть вдвоем, и вы найдете что обсудить.

Мила кивнула, понимая, что идти искать Лану ее все равно никто не пустит. А если бы и пустили, разве она смогла бы? Она опять не запомнила ни одно из перечисленных мест и вообще была не в себе. Очень сильно не в себе.

— Приглядывай, — посоветовал Макс Яну, и тот кивнул, приглашая Милу покинуть стены злополучного кабинета и пройти в ее комнату.

— Место Силы… — пробормотал Макс, сокрушаясь, когда они выходили, — во что превратил тебя Густаф?

Вопрос был риторическим, и никто из чистильщиков, занятых работой, ему не ответил.

— Надо бы тут все поменять… — ни к кому конкретно не обращаясь, продолжил Макс, озвучивая мысли, которым стало тесно в голове.