Но однажды Ями удалось-таки обмануть чудовищный круговорот и вытащить его душу. Она всегда хотела его спасти, но у нее никогда не получалось справиться с проклятием, потому украденную душу отдали Яме. Он же обманом всучил ее Сонг Вей в пару к ребенку, что та носила под сердцем, чтобы чуть позже Лин Вей поделил между ними проклятие, не подозревая, что возвращает то проклявшему.
Злится ли змея, укусившая себя за хвост? А проклятие? Наверняка было в бешенстве, ведь души проклятого и проклявшего перепутались и, скованные цепью не существовавшего доселе ритуала, сразу после смерти унеслись в череду перерождения. Долго оно не могло добраться до своей цели, потому и принялось грызть сотворившего, раз уж тому не повезло первым вынырнуть из круга. И ведь почти сгрызло, но цепь, продолжая работать в новом воплощении, притянуло к нему на помощь проклятого, окончательно все запутав. Восемь лет оно ждало, не понимая, кого из двоих можно трогать, кого беречь, пока в дело не вмешалась магия, вновь спаявшая разрубленное воедино.
Получившийся уродец так сильно мечтал отомстить за годы ожидания, что отчаянно бился в защитные чары, посылая копирующие вероятности сны. А когда пробился, от радостей потянул изо всех сил, и их хватило, чтобы Илью целиком утянуло в череду вероятностей, не убив при этом.
Предчувствие смерти обесценивает все — от привязанностей до смыслов жизни. С учетом проклятия, бесконечные восемь лет нашептывающего ему во снах о своих планах, каждый день превращался в самую настоящую пытку. Илья даже начал подумывать о самоубийстве, чтобы побыстрее прекратить это, но ему показали, что лучше не станет. Желая усилить агонию, проклятие открыло, кто проклял и почему, а еще что случается, когда ему по какой-либо причине не удается отравить тело, как было на этот раз.
В прошлых жизнях его нередко убивали родители, чаще матери, чем отцы, ведь они больше возились с детьми, а потому отравлялись быстрее. Поступить так с нынешними Илья просто не мог, ведь они столько для него сделали! О том, как же их защитить, он начал думать, пока еще действовала защита от Мьялиг. И был отличный вариант дождаться Дениса, объяснить тому суть дела, и проклятие непременно снимут! Почему нет? Ведь брат совсем не походил на одержимого местью Калки, пестовавшего свое горе, как иные живых детей. Но Денис возвращаться к семье не захотел. Пришлось брать дело в свои руки, только побег не увенчался успехом. Охрану усилили, родители чуть ли не по очереди дежурили, чтобы не оставлять Илью одного, не дав второй попытке ни единого шанса. Да и сам он, прячась от навязчивой заботы, постепенно пришел к мысли, что если брат вернуться не захотел, то и проклятие снимать не станет. Наверняка еще злился на Илью из-за того, что пришлось жить с творцами: без друзей, без родных, в совершенно враждебном обществе.