Они вернулись каждый к своей коробке, плюс Майки выдали пустую, и он присоединился к Илье. Ему достался компьютерный стол и папки, стоявшие на верхней полке. Сначала он брал по одной и примерялся, как лучше положить, потом приноровился и стал брать по две-три, из-за чего быстро наполнил коробку и взял новую. В нее-то и решено было бахнуть разом оставшиеся папки. Они и бахнули, выпав из рук и разлетевшись по полу листочками с зарисовками Ильи и Светланы Анатольевны, сделанные ею по просьбе сына, но с большой неохотой.

Выругались все трое одновременно, однако каждый на своем языке, поржали. Майки попытался начертить руну, должную исправить его оплошность, но в слепой зоне, конечно же, ничего не вышло.

— Ручками давай, ручками! — «подбодрил» Алекс, и парнишке ничего не оставалось, как последовать его совету.

И первым наброском, попавшимся ему в руки, был портрет девочки лет десяти.

«Лиза» — мысленно вздохнул Илья, закрыл глаза и заставил себя отвернуться, ведь даже встретив Ольгу, он так и не сумел даже на миллиметр приблизиться к своему ангелу-хранителю, спасавшему его во стольких мирах. Может, и нет ее вовсе. Сени же нигде не было, кроме этого мира, а ее, наоборот, нет здесь.

— А вы про химеру Романова знали, что ли? — удивленно спросил Майки.

— Что? — Илья обернулся, стараясь не дать ложной надежде овладеть собой.

— Ну девчонка вот эта, — парнишка помахал подобранным портретом. — Это ж она химера, которую идиот Романов в подземелья Шамбалы отправил.

«Лиза…»

Глаз под повязкой зачесался.

— Ты уверен? — голос звучал хрипло, а в ушах, опережая ответ, бился нестерпимый шепот проклятия, снова и снова умоляющий его успокоиться.

— Конечно, уверен. Только она постарше должна быть — у тебя тут совсем ребенок.

Глаз зудел так, что рука сама к нему потянулась.

Алекс смотрел хмуро исподлобья, гадал, видимо, пора останавливать их невинный разговор или еще послушать.

— И как ее зовут? — Илья сделал вид, что не верит.

«Лиза! Лиза ее зовут!» — стучало сердце, разгоняя по телу яд несостоявшейся встречи.

Глаз пылал, и рука сорвала повязку, чтобы приложить прохладную ладонь к веку.

— Лиза, — Майки пожал плечами. — Фамилия у нее была, как у поэта русского какого-то, но у меня с поэзией не особо, тем более с иностранной. Точно не Романова.

— Ну ясен пень, — сквозь зубы процедил Алекс и шагнул к Илье. — Романовы в основном указы писали.

«Некрасова» — пронеслось в голове.

— Некрасова, — повторил Илья и убрал ладонь от глаза.

— Угу, — Майки кивнул. — Вроде такая.

— Илюха, не смей! — приказал Алекс.

Илья посмел.