Разъяренная богиня взвыла. Она выбросила козыри на стол и проиграла. Ни эффект неожиданности, ни Ян-марионетка не принесли ей победы. И вот теперь, когда она стояла на террасе совершенно одна и сгорала от ненависти, послышались шаги.

На ее вопли сбежались чистильщики, и Мила про себя усмехнулась. Богиня поступила так же, но ее усмешка быстро переросла в оскал. Она хотела спустить пар, а чистильщики пришлись как раз кстати.

Одного она отбросила так, что череп треснул, окрашивая стену волной брызг и подтеков. Второго, который подобрался ближе всех, она схватила в теневые тиски и сильно сжала, из-за чего одежда, а затем и кожа на нем лопнули.

С оставшимися разделалась так же быстро и легко. Мила уже не смотрела. Ее тошнило от увиденного. Ей было мерзко, страшно и противно. И созерцать эту бойню не нашлось сил. Чистильщики — не слепые котята, а подготовленные и крепкие парни, только Сарасвати оказалась слишком сильна, чтобы у них появился шанс выстоять против нее.

Когда все закончилось, богиня попыталась стереть кровь с рук, но лишь размазала. Тогда попыталась телепортироваться — вышла осечка. Обескураженная, попробовала еще раз и, когда ничего не вышло, зашипела.

— Хозя-аин места си-илы… Держишь, значит, сука… Ничего, — она поправила волосы, упавшие на лицо, — ничего-ничего, в этот раз не сбежишь.

Сарасвати раскинула руки, запирая дом и прилегающие территории от телепортации из него, но оставляя возможность телепортироваться внутрь. Вдруг вернется Ян. Его помощь не помешает — искать Искру Огня по крови будет намного проще, чем на ощупь.

— Гу-уста-аф, Гу-стаф… — шептала она, проводя пальцами по стенам, пока шла в его кабинет.

Когда добралась до двери, на пару секунд замерла, принюхиваясь, как собака, почуявшая дичь. Обвила тенью дверь и сдернула с петель, отбрасывая в сторону. Не сказав ни слова, уставилась испепеляющим взглядом на хозяина поместья и щелкнула пальцами обеих рук, скорее для удовольствия и театральности, чем для какой-то практической цели. Гончие смерти появились почти в тот же момент и бросились в атаку немедля.

Ей нравились звуки, с которыми псы рвали плоть. Они подрыкивали и чавкали, хрустели костями, а она, прикрыв глаза, слушала. И очень разозлилась, когда почувствовала чужое присутствие.

«Кто посмел⁈» — хотела взреветь она, вопрошая, какому наглецу пришла в голову идея прервать наслаждение, и на пороге заметила силуэт Макса Нилана.

Тот тоже не был в восторге от увиденного. Вместо приветствий бросил в нее руной.

Полуобглоданный труп Густафа стал прекрасным щитом.