Лана отстранилась так же быстро, как секундами ранее приблизилась, и заняла боевую стойку, выкидывая вперед щит из светящихся огненных сфер. Мила почувствовала, что богиня растерялась и даже ощутила нечто вроде испуга, но тут же нашлась.

— Эти фокусы тебе не помогут, девочка.

— Не соглашусь, — ответила Лана. — Ты уже играешь по моим правилам.

Богиня фыркнула, но сделала шаг назад. Мила поначалу решила, что это хороший знак, но тут же поняла, что та лишь занимает более удобное положение для атаки. Удар вышел сильным, но Лана ловко его избежала.

— Не так уж ты и проворна, — выкрикнула она. — Древняя, закостенелая старуха, укравшая чужое тело.

И в чем-то она была права. Ловкая, отчаянная и быстрая Лана легко уходила от смертоносных плетений богини. Та, конечно, тоже не давала себя в обиду, но было понятно, что Лана сдерживается. Бейся она в полную силу — все получилось бы иначе. Почему же она медлит?

Но ответ был очевиден. Она боится покалечить… Надеется, что вторгшаяся будет изгнана, и тогда тело вернется законной владелице. Мила была благодарна подруге за это, но так зла на богиню, что сражайся Лана в полную силу — нисколько бы на нее не обиделась. Даже наоборот, крикнула бы ей из глубин своей клетки, что все хорошо, что надо победить эту тварь любой ценой.

Но богиня, кажется, тоже догадалась, что Лана больше уходит от атак, нежели нападает. Начала провоцировать, чтобы вывести ее из себя, чтобы Лана разозлилась и ошиблась.

— Ты хоть и молодая, а бесполезная. Сражаться не умеешь. А что будет, когда твой любимый братик придет и выбьет из тебя дурь? А?

Лана не ответила, постаралась сохранить спокойствие.

— Он теперь на моей стороне. Моя шавка. Марионетка. Как и твоя драгоценная подружка, чью тушку я забрала себе. А скоро заберу и твою. В качестве сувенира, — смеясь, произнесла она и вновь атаковала. — Кстати, из новенького. На моем счету еще и труп твоего отца. А скоро там будут все, кого ты знаешь!

При всем спокойствии Ланы, атаки стали изощреннее, а защита крепче. Щит из огненных сфер засиял и стал плотнее.

Но тут раздался гонг, и послышались голоса.

«Векши… — посетила догадка. — Это они…»

И воспользовавшись секундным замешательством, Лана взмахнула руками, щит полыхнул еще ярче, ослепляя, и рассыпался на множество оживших сияющих золотом бабочек. Шелест их крыльев заполнил, казалось, все пространство и отдался эхом от гонга, затмевая стихающий гул от него. Алые и черные руны, испещрившие крылышки, легли естественным узором, и из глубин сознания Милы вырвалось давно угасшее желание вновь взяться за кисть и не выпускать ее, пока холст не оживет так же, как только что ожил щит из огненных сфер.