Дождавшись внимания работника кафе, Марк переключается на смесь английского и ломаного турецкого, заказывая два огромных мохито с двойным количеством мяты.

— Вот теперь мы в безопасности от гастрономических травм, — он с облегчением плюхается на стул напротив, вытягивая длинные ноги под столом. Колени почти соприкасаются; это мимолётное касание вызывает странный электрический разряд. — Кстати, пока ждём ледяные коктейли... доставай свою стекляшку. Мне дико интересно, как она работает. Можешь её сейчас «зарядить» или что-то в этом роде?

— Не зарядить, — отвечаю я.

Достаю накопитель из сумки и поднимаю к свету, пробивающемуся сквозь виноградные листья. Внутри мутного стекла будто тлеет маленькая, но яркая искорка — он заряжен более чем наполовину. Этого должно хватить на день-два, если расходовать магию умеренно.

— Разрядить. Но не сейчас, — осторожно опускаю артефакт обратно на стол. — Возьму его с собой, когда прыгнем в Исландию.

Марк буквально влипает в стол, подавшись вперёд с видом, будто перед ним чертёж секретного оружия. Заворожённо разглядывает тусклый огонёк в глубине кристалла; в его взгляде читается искреннее, почти детское любопытство — так он обычно смотрит на новые гаджеты или редкий лут в играх.

— То есть, по сути, это магический аккум? — он задумчиво прикусывает губу. — Просто вместо электричества там заперта энергия твоего мира. Дико.

Взгляд приобретает серьёзность; он смотрит на меня с какой-то неожиданной, почти братской заботой.

— Но если без всего этого... Мел, только не вздумай играть в супергероя. Исландия — это тебе не Стамбул, там холод пробирает до костей. Если почувствуешь, что мана кончилась и ты начинаешь замерзать, сразу говори. Я хоть и не колдун, но в вопросах комфорта я профи: найду самый люксовый номер с таким подогревом, что ты будешь чувствовать себя как в спа-салоне, с горой шоколада и пледами.

Я чувствую, как в груди что-то сжимается от этой прямолинейной заботы. Он не умеет быть сентиментальным в классическом смысле, но его способ проявлять привязанность кажется куда более искренним любых пафосных речей.

В этот момент официант приносит заказ. Перед нами приземляются два ледяных стакана, покрытых капельками конденсата, с обилием мяты и лайма. Марк с блаженным видом вдыхает прохладу напитка и победно смотрит на меня.

— Вот теперь заживём. Давай, пей скорее, а то кажется, что этот город решил превратить нас в два поджаренных тоста.

— Блаженство... — я наконец-то делаю глоток ледяного лимонада; морозная свежесть мгновенно проносится по телу, вытесняя остатки удушающего зноя. — Если я умерла и попала в рай — не смей меня воскрешать.