Марк замирает с трубочкой во рту, а затем медленно, с некоторым недоверием, тянется рукой к лицу. Проводит пальцами по щекам и кончику носа; судя по тому, как он морщится, кожа действительно стала горячей и чувствительной.

— Что?! — он тут же выхватывает телефон и включает фронтальную камеру, чтобы рассмотреть себя. — Да ладно! Я что, реально сгорел? Я же... просто гулял! Это какой-то незаконный уровень ультрафиолета, требую компенсации от турецкого правительства!

Смотрит на экран с выражением глубочайшего шока, будто обнаружил на лице что-то ужасающее. Но затем переводит взгляд на меня, внимательно рассматривая покрасневшие плечи. Лицо мгновенно меняется: гнев и возмущение сменяются странным, почти виноватым выражением.

— Черт... — тихо бормочет он. — Ты реально покраснела. А я тут распинался про «эстетику», пока ты буквально поджаривалась.

Он откладывает телефон в сторону и снова смотрит на меня. Теперь во взгляде нет ни капли иронии — только искреннее беспокойство, которое пытается скрыть за привычной ворчливостью.

— Ладно, признаю, провалил миссию по обеспечению безопасности своего главного актива, — говорит он. — План меняется. Сейчас допиваем этот ледяный эликсир, и я нахожу ближайшую аптеку.

Он решительно встаёт, хватая вещи.

— И не смей говорить, что «всё нормально». Видел, как пытаешься не морщиться от ожога. Купим какой-нибудь самый мощный пантенол или что там сейчас модно мазать на обгоревшие задницы... то есть, плечи. Идём, пока окончательно не превратились в двух красных лобстеров. Будет максимально нефотогенично.

Я тихо смеюсь, чувствуя, как в груди становится тепло и уютно. Этот парень действительно умеет заботиться о людях, просто делает это в своей максимально «токсичной» манере.

— Ты всё снял, что хотел? — поднимаюсь за ним, поёживаясь от лёгкого жжения на коже. — Можем на сегодня закончить, обмазаться кремом и валяться, смотря турецкие сериалы. Закажем кебаб на вечер, как ты хотел.

Марк останавливается; на лице отражается настоящая внутренняя борьба. Вижу, как в нём сражаются два начала: «внутренний блогер», который жаждет эффектных кадров закатного солнца над Босфором, и обычный парень, смертельно уставший от жары и шума. Идея с кебабом, кондиционером и полным отсутствием необходимости куда-то идти выглядит сейчас как самый заманчивый оффер в его жизни.

— Ты сейчас предложила идеальный план на вечер, — выдыхает он; в голосе слышится почти религиозное облегчение. — Давай прямо сейчас отправимся в режим энергосбережения.

Он взглянул на свою камеру, которая висела на плече, и с легким вздохом выключил её.