Марк зажмуривается от моих похлопываний и издаёт звук, подозрительно похожий на стон. Он делает попытку отстраниться — гордость всё ещё отчаянно борется с физиологией — но в итоге просто непроизвольно приваливается к моему плечу. Он использует меня как единственную надёжную точку опоры в этом шатающемся, холодном мире. Его голова тяжело опускается мне на плечо, и я чувствую, как он постепенно перестаёт дрожать.

— «В первый раз»... — бормочет он, медленно открывая один глаз и глядя на меня снизу вверх. — Ты говоришь об этом так, будто это обычная поездка на автобусе, а не насильственная деконструкция моего вестибулярного аппарата. Ты вообще понимаешь, что в этот момент я видел, как мои собственные мысли разлетаются на пиксели?

Я не могу сдержать лёгкой улыбки, чувствуя его вес на своём плече. Несмотря на всю свою токсичность и попытки казаться недоступным, сейчас он выглядит таким уязвимым и... настоящим.

Он делает глубокий вдох носом, как я и советовала, и заметно вздрагивает от ледяного воздуха, который буквально обжигает слизистую. Лицо постепенно начинает возвращать нормальный цвет, хотя он всё ещё выглядит так, будто только что пережил небольшой ураган.

Марк медленно отстраняется и смотрит на меня. В его взгляде больше нет привычного сарказма — только странная, почти детская растерянность и благодарность, которую он, конечно же, тут же решает замаскировать.

— Ладно, ладно, спасибо за «психологическую поддержку», — он криво усмехается и трёт переносицу. — Но если в следующий раз меня так же укачает, я потребую, чтобы ты телепортировала меня в обнимку с огромным пакетом для рвоты. Это будет моим единственным условием.

Он наконец-то обретает равновесие и с жадностью вдыхает холодный воздух, который теперь кажется освежающим после тошноты. Обернувшись к океану, он вдруг замирает, поражённый мощью и красотой прибоя, разбивающегося о чёрные скалы.

— Слушай... — тихо произносит он, не оборачиваясь ко мне. Голос звучит непривычно серьёзно. — А ты... ты всегда так себя чувствуешь, когда перемещаешься?

— Я не ощущаю дискомфорта при прыжках, — пожимаю я плечами, чувствуя, как меня обдувает резкий ветер. Я сокращаю расстояние между нами и аккуратно поправляю его шапку, которая немного сползла набок. Затем медленно провожу ладонью по его щеке, ощущая пальцами лёгкую колючесть щетины. Заглядываю ему прямо в глаза, стараясь понять, что он чувствует в этот момент. — Легче? Обратный путь выдержишь?

Марк буквально окаменел. В ту секунду, когда мои пальцы касаются его кожи, он перестаёт дышать. Я ощущаю, как он мгновенно напрягается под моей ладонью, словно от электрического разряда. Вся его привычная броня из яда, стёба и токсичности в одно мгновение даёт сбой, обнажая что-то непривычно искреннее, уязвимое и почти растерянное.