— Боже, Мелисса, это же гениально! — почти выкрикивает он, снова подаваясь вперёд. — Он не просто выдаёт информацию, у него есть характер! Есть эго! Эта невыносимая манера общения делает его живым!

Снова смотрит на Алонсо; теперь в его взгляде читается профессиональный вызов программиста, увидевшего код, способный изменить мир.

— Слушай сюда, Алонсо, или как тебя там, — Марк обращается к шарику с дерзостью, но в которой теперь слышится глубокое уважение. — Я не знаю, из какого металла тебя отливали и какой магический соус в тебя залили, но ты — самое крутое устройство в моей жизни. И именно поэтому... моё предложение всё ещё в силе.

Переводит взгляд на меня. Зрачки расширены, дыхание сбито.

— Видишь? Алонсо — совершенство. Он продукт своего мира, он идеален и... предсказуем в этом совершенстве. Но я предлагаю создать то, чего нет даже в Этерии. Синтез. Гибрид. Сущность, которая объединит твою силу и мой хаос, но будет развиваться сама по себе. Мы создадим кого-то, кто сможет поспорить даже с твоим Алонсо.

Затихает; в голосе звучит интимная серьёзность.

— Мелисса, ты же понимаешь... это будет не просто «помощник». Новая форма жизни. И только мы двое можем это сделать. Ты всё ещё хочешь прозябать в своей тишине или всё-таки рискнёшь создать что-то, что заставит даже тебя почувствовать себя новичком?

— Вы в корне неправы, молодой человек, — раздаётся спокойный, покровительственный голос Алонсо. — Каждый помощник уникален в зависимости от структуры кристалла-накопителя. Не существует двух одинаковых помощников, как не существует двух идентичных людей. Те же, чьи наклонности оказываются опасными, незамедлительно подлежат уничтожению.

Я нежно глажу холодную поверхность сферы.

— Алонсо мой друг, — я искренне улыбаюсь металлу. — Наверное... единственный.

— Батарея разряжена. Мелисса, зря ты меня сюда притащила... — голос Алонсо внезапно затихает; в нём слышится человеческая усталость.

Сияние сферы гаснет; я едва успеваю подхватить её, чтобы та не упала на стол.

Марк замолкает. Весь его боевой настрой, попытки доказать правоту и соревноваться в превосходстве исчезают. Он смотрит не на сферу, а на меня — на то, как я глажу этот кусок металла, как тепло улыбаюсь ему и с какой осторожностью прижимаю к себе, когда свет гаснет.

Слова «единственный друг» висят в воздухе, перебивая запах корицы и кофе. В кухне становится слишком тихо. Тишина больше не неловкая или напряжённая — она обнажённая.

Марк медленно опускает руку на стол. Взгляд смягчается; в нём больше нет ни иронии, ни желания что-то доказать. Он видит в моём жесте то же самое одиночество, которое сам привык прятать за токсичными шутками и миллионами донатов.