— Оу, да у вас заказ класса «люкс», — я пытаюсь скрыть смущение за шуткой. — Придётся для этого оформить «подписку». Чем будете расплачиваться?

Марк тихо рассмеялся — смех настоящий, без капли того театрального пафоса, который он демонстрирует перед камерой. Он чуть сильнее притягивает меня к себе; сердце всё ещё бьётся немного быстрее обычного.

— Подписка, значит? — он с вызовом вскидывает бровь, в глазах снова пляшут знакомые чертики. — Ну, учитывая мои тарифы, я предлагаю эксклюзивный доступ к моему обществу двадцать четыре на семь. Без рекламы, без цензуры и с неограниченным количеством моих гениальных комментариев по поводу твоего гардероба.

Он делает небольшую паузу, взгляд становится пристальным, почти обжигающим.

— А если серьёзно... — он понижает голос до интимного полушёпота, — я могу расплатиться тем, что буду твоим персональным гидом по этому серому миру. Покажу места, которых нет ни в одном путеводителе, и помогу тебе стать настолько «свободной», что даже твои родители в Этерии перестанут понимать, куда ты свернула.

Он замолкает, глядя на мои губы, а затем снова переводит взгляд в глаза, словно взвешивая, насколько далеко готов зайти в этом флирте.

— Ну что, условия приемлемы? Или мне нужно добавить в пакет услуг что-то более... материальное? Например, пожизненный запас самого дорогого шоколада с морской солью?

Я киваю, не сводя с него глаз.

— Подходит, — и тут же добавляю, — только без шоколада. Мне этот вариант не зашёл.

Марк замирает. Его взгляд становится абсолютно серьёзным, почти трагичным. Он медленно отстраняется, глядя на меня так, будто я только что призналась в ненависти к самому существованию.

— Что? — переспрашивает он тихо. — Как это «не зашёл»? Горький с солью — это база, Мел. Это абсолютный стандарт.

Он прищуривается, и в этом взгляде снова просыпается тот самый азартный охотник.

— Погоди. Ты только что обнулила один из самых ценных пунктов моего предложения. Преступление против гастрономии в чистом виде.

Марк не даёт мне ответить. Он снова перехватывает мою талию, притягивая так резко и плотно, что между нами не остаётся воздуха. Теперь в его ухмылке нет театральности — только собственничество.

— Ладно. Раз шоколад в чёрном списке, условия контракта меняются. Теперь ты задолжала мне дополнительные сеансы моего общества без права жаловаться на мой характер.

Он склоняется к самому моему уху, и его голос вибрирует, обжигая кожу.

— Считай, что ты сама обновила подписку до «Премиум». Поздравляю, теперь ты привязана к самому обаятельному тирану Стамбула ещё крепче.