Марк замирает. В глазах вспыхивает подозрение, он медленно прищуривается, словно пытается считать мои мысли. Сигнал тревоги сработал мгновенно — такая покорность совершенно не в моём стиле.

— Так, стоп. Слишком подозрительно, — бормочет он с неприкрытым скепсисом. — Никакого сопротивления? Ни одного «ну пожалуйста» или хотя бы ироничного вздоха? Мел, когда ты так легко сдаёшься, я начинаю всерьёз опасаться за свою жизнь.

Он чуть отстраняется, внимательно изучает моё лицо, ищет следы заговора.

— У меня есть подозрение, что в твоей голове сейчас крутится коварный сценарий. Ты либо присмотрела идеальный обрыв для «случайного» падения, либо планируешь трюк, в итоге которого я буду лететь вниз с криком ужаса, а ты — снимать это на видео.

Марк резко обхватывает меня за плечи, фиксируя на месте, чтобы я не успела ускользнуть с этим секретным планом. Я поспешно отвожу взгляд, прячу ухмылку за краем бокала.

— Совсем из меня хулиганку делаешь. Разве я давала повод сомневаться во мне?

Марк хмыкает. Моя попытка замаскировать довольную мину для него равносильна признанию в вине — он читает такие «маскировки» на раз-два.

— Не прикидывайся святой, — шепчет он, обдавая моё ухо тёплым дыханием. — Твоё «я не буду» — это просто завуалированное «жди сюрприза в самый неподходящий момент». Твоя стратегия настолько прозрачна, что любой мой зритель в чате поставил бы на твой пранк все свои донаты.

Он меняет хватку, прижимая меня к себе плотнее, словно лишает возможности совершить какой-нибудь резкий маневр.

— В общем, я верю тебе ровно настолько, насколько доверяю бесплатным приложениям из сети — то есть вообще никак. Так что завтра я буду в режиме максимальной бдительности.

Я поджимаю губы, чтобы не расплыться в предательской улыбке.

— Вот так, значит? Не доверяешь мне?

Марк чувствует, как я напрягаюсь, сдерживая смешок, и это только раззадоривает его. Он медленно, с особым удовольствием, переводит взгляд с моих губ на глаза. В зрачках вспыхивает опасный огонёк.

— О, пошла тяжёлая артиллерия! — иронично протягивает он, но голос становится ниже, приобретая бархатистую глубину. — Пытаешься вызвать чувство вины? Мел, это слишком примитивно. Ты же знаешь, что я иммунен к манипуляциям... ну, почти.

Он замолкает. Рука на моей талии медленно скользит чуть выше, притягивая так близко, что между нами не остаётся воздуха. Сарказм испаряется, оставляя после себя почти осязаемое напряжение.

— Доверяю ли я тебе? — он повторяет мой вопрос, и в этот раз в интонации нет ни капли издевки. — Я доверил тебе свою репутацию, свои секреты и даже своё здоровье, когда ты пела ту колыбельную. Для человека с моим уровнем паранойи это равносильно тому, чтобы отдать ключи от всех счетов и пароль от почты.