— Ладно, — выдыхает он, и теперь голос становится совсем тихим, почти интимным. — Но если через пять минут я не обнаружу тебя в вертикальном положении, я забираю подушку в качестве залога.

Он ставит стакан с кофе на прикроватную тумбочку — я слышу характерный стук керамики о дерево. Но вместо того чтобы встать, просто облокачивается на кровать, продолжая смотреть на меня. Я чувствую взгляд кожей, и в тишине раннего утра он кажется почти осязаемым. Я всё ещё не открываю глаз, но сердце начинает биться чаще, выдавая волнение.

Стоит ли говорить о том, что ни через пять, ни через десять минут я так же не желаю открывать глаза. Я лишь сильнее зарываюсь лицом в подушку, пытаясь создать вокруг себя непроницаемый барьер из ткани и тепла.

— Марк, кто тебя придумал лететь туда в такую рань? Может, позже, а? — голос звучит глухо, потому что половина слов тонет в подушке.

Марк издаёт звук, который является чем-то средним между стоном разочарования и коротким смешком. Я чувствую, как он тяжело вздыхает и, кажется, окончательно сдаётся, потому что просто падает рядом со мной на кровать, прямо поверх покрывала. Матрас ощутимо проседает, и плечо плотно прижимается к моей спине. Я невольно вздрагиваю от этого внезапного контакта, но не пытаюсь отстраниться — наоборот, бессознательно прижимаюсь в ответ.

— Кто меня придумал? — он бормочет прямо в затылок, и я чувствую, как он утыкается носом в волосы. — Мой внутренний перфекционист, Мел. Тот самый парень, который не может заснуть, зная, что мы упустим идеальный свет из-за того, что моя «навигационная система» решила уйти в спящий режим.

Он больше не пытается меня трясти или выманивать из-под одеяла. Напротив, он как будто сам заражается этой утренней ленивостью. Рука, которая до этого осторожно касалась плеча, теперь просто расслабленно ложится на талию, притягивая меня чуть ближе. Я чувствую тепло его тела сквозь одежду, и эта близость заставляет окончательно забыть о попытках уснуть.

— Если мы полетим позже, мы приземлимся в самый разгар тропической жары. Ты будешь жаловаться на солнце, я буду жаловаться на влажность...

Он замолчал на мгновение, после чего голос становится ещё более хриплым и тихим.

— Хотя... если честно, идея «позже» сейчас звучит чертовски соблазнительно. В этом номере гораздо уютнее, чем у любого водопада Индонезии.

Он чуть сильнее сжимает пальцы на талии, и в этом жесте столько невысказанного, что я почти физически ощущаю, как он борется с желанием просто остаться здесь, в тишине, и забыть про идеальные кадры и охваты. Сердце начинает биться в унисон с его ровным дыханием. Я уютно устраиваюсь в коконе его рук, потершись щекой о плечо, и прикрываю глаза. Вставать по-прежнему не хочется — тяжёлая, сладкая дрёма тянет обратно в сон.