— Боже, ну и выражение лица, — наконец выдавливает он, хотя голос звучит неубедительно и даже немного хрипло. — Ты сейчас выглядишь так, будто в Этерии только что отменили все налоги. Слишком... много сахара в одном кадре.

Я тихонько смеюсь, и этот звук кажется мне очень правильным в тишине. Я замечаю, как он быстро, почти незаметно, делает несколько касаний по экрану, закрывая какой-то снимок. Сердце пропускает удар — кажется, он решил оставить этот кадр только для себя.

Он делает ещё пару снимков, но теперь движения становятся медленными, почти ленивыми. Он больше не ловит динамику, просто наблюдая за тем, как я сливаюсь с неоновым пейзажем. В какой-то момент он вовсе откладывает камеру в сторону, позволяя ей просто висеть на ремне, и сам прислоняется к стволу пальмы, скрестив руки на груди.

— Знаешь, в этом есть какой-то сюрреализм, — негромко произносит он, глядя на то, как я осторожно касаюсь пальцами прохладной воды на краю террасы. — Мы здесь всего полчаса, а у меня такое чувство, будто я наконец-то выключил звук в голове. В Стамбуле всё время какой-то белый шум: уведомления, хейтеры, бесконечный поток... А тут только ты и этот чертов шум водопадов.

Он замолчал, но без привычного желания заполнить пустоту шуткой. Марк смотрит на меня с каким-то новым, почти исследовательским интересом, словно пытается понять, из чего я сделана. Я чувствую этот взгляд — он больше не ищет ракурс, он ищет меня.

— Только не вздумай использовать это против меня в будущем, — добавляет он, и в голосе снова проскальзывает тень прежнего циника. Но теперь эта тень кажется прозрачной, почти незаметной. — Если расскажешь кому-то, что я умею просто молчать и смотреть на рисовые поля, моя карьера токсичного стримера закончится быстрее, чем успеешь щёлкнуть пальцами.

Я хмыкаю, чувствуя, как в груди разливается тёплое, уютное чувство.

— Да, кому я расскажу? Видео снимать будешь? Убедись, что меня не будет в кадре, ок?

Марк картинно вздыхает и закатывает глаза, возвращая себе привычный вид «страдающего гения», которого заставляют работать в сложных условиях. Я смотрю на него и ловлю себя на мысли, что эта маска теперь кажется почти милой.

— Опять эта твоя мания скрытности, — ворчит он, снова подхватывая камеру и проверяя настройки. — Ты вообще в курсе, что в маркетинге есть понятие «загадочный образ»? Нежелание светить лицом создаёт вокруг тебя такой ореол тайны, что охваты взлетают до небес. Ты буквально идеальный инструмент для привлечения внимания, даже не стараясь этого делать.

Он медленно обходит террасу, выстраивая кадр так, чтобы в объектив попали только каскады воды и колышущаяся зелень. Но я вижу, как он продолжает время от времени бросать на меня короткие взгляды. Это внимание действует сильнее любого комплимента.