— Вау... — вырывается у него тихо, прежде чем он успевает вернуть привычный цинизм.

Но он тут же берет себя в руки. Секунда — и защита возвращается на место, хотя в уголках губ играет новая, менее ядовитая улыбка. Складывает руки на груди, оценивающе прищурившись.

— Окей, признаю, визуальный апгрейд прошёл успешно. Теперь выглядишь так, будто действительно собираешься покорить этот мир или возглавить бунт подростков в торговом центре. Слишком много стиля для одного подъезда.

Делает шаг назад, освобождая дорогу; в глазах снова вспыхивает озорной огонёк.

— Надеюсь, это не иллюзия? А то будет кринжово, если мы доберёмся до заброшки, и ты вдруг превратишься обратно в девушку в пижаме прямо посреди ржавых балок. Хотя... это был бы отличный пранк для стрима.

Усмехается и делает приглашающий жест в сторону выхода — на этот раз с каким-то странным, рыцарским оттенком в движениях.

— Нет, не иллюзия, — отвечаю я и закрываю дверь.

Гулко стучат шаги по лестнице. Идём мимо гаражей, детской площадки с ржавыми качелями и пустой остановки. Он молчит. Я тоже. Но это молчание другое — уютное. Напряжение последних дней отпускает, сменяясь странным чувством защищённости.

— Знаешь, — говорит он, не глядя на меня, — я в детстве верил в джиннов.

— Серьёзно?

Марк усмехается и закидывает руки в карманы толстовки, слегка сбавляя шаг, чтобы идти вровень.

— Абсолютно, — кивает он, глядя на обшарпанный забор старого завода. — Был тем самым ребёнком, который искал лампу в старых вещах на чердаке или в антикварных лавках. Думал: найду джинна и первым делом попрошу... не знаю, бесконечный запас ресурсов в любой игре или чтобы родители перестали меня бесить.

Поворачивает голову ко мне; в глазах мелькает ироничный блеск. Я смотрю на него и вижу того самого мальчишку с чердака. Внутри что-то теплеет, но я тут же подавляю это чувство.

— Смешно, да? Весь этот мой прикол с «цифрой» и кодом — по сути та же попытка найти чит-код, чтобы всё стало круто. Просто заменил старую лампу на мощный комп и механику. Суть та же: желание получить что-то, что выходит за рамки этой унылой реальности.

Затихает; голос становится чуть тише.

— А потом я встретил тебя. И самое паршивое в том, что ты — практически тот самый джинн. Только вместо того, чтобы исполнять желания, ты просто сидишь в пижаме и пьёшь растворимый кофе. Это самый большой обман в моей жизни, Мелисса.

Он останавливается и указывает рукой вперёд, где за городской дымкой проступает массивный ржавый силуэт заброшенного цеха.

— Пришли. Добро пожаловать в мой личный храм индустриального уныния. Готова увидеть, где заканчивается город и начинается настоящий хаос?