Он замолкает, и я почти вижу, как в его голове разворачиваются эти картины. Ощущение того, что я сейчас — единственный источник чего-то невероятного для него, вызывает странный прилив тепла и что-то похожее на гордость.

— А что там? Водопады, которые падают с края острова прямо в бездну? Летающие корабли? Или, может, там есть зоны с инверсией, где ты идёшь по нижней стороне острова, а над тобой — бесконечное небо?

Смотрит с таким азартом, что становится ясно: теперь его не остановить. Этерия для него только что превратилась из «стерильного мира» в самую крутую игру в жизни.

— Рассказывай всё! — почти приказывает, замирая в ожидании. — Как они держатся? Что будет, если один такой остров решит «упасть»? Это же как падение огромного астероида из грязи и камней! Полный хаос!

— Небо у нас розовое, а облака — серебряные. Острова держатся на воздушных потоках и магическом резонансе. Мы приковываем их массивными цепями, чтобы не улетали, — я подхожу к краю площадки и сажусь, свесив ноги в пустоту. — Это элитные места. Там живут те, кто входит в первую сотню по силе.

Затихаю. Перед глазами вспыхивают краски дома — такие яркие, что до боли в груди. На фоне этого облупленного бетона и ржавого железа Земля кажется серым черновиком. Эта серость буквально впитывается в кожу, и я кожей чувствую, как сильно хочу вернуться туда, где небо не давит своей пустотой.

Марк молча подходит и садится рядом со мной, так же свесив ноги в пустоту. Он не перебивает, что для него — настоящий подвиг. Я чувствую, как он затихает, впитывая каждое моё слово, словно пытается создать в своей голове детальную 3D-модель этого мира.

— Розовое небо... серебряные облака... — тихо повторяет он, и в его голосе больше нет привычного зумерского сленга. Только какая-то странная, почти болезненная тоска. — Звучит как какой-то запредельный арт-хаус. Или как сон, который забываешь через пять минут после пробуждения.

Он переводит взгляд на мои ноги, качающиеся в воздухе, а затем снова смотрит на серые панельки внизу. Теперь я понимаю, почему он так вцепился в идею моего «взлома». Для него Этерия — это не просто другой мир, это доказательство того, что реальность может быть другой. Что она не обязана быть серой, предсказуемой и унылой.

— Первая сотня, значит... — он усмехается, но на этот раз в усмешке слышится горечь. — Опять эта ваша грёбаная иерархия. Даже в мире с парящими островами всё сводится к рейтингам и рангам. Кто-то сверху, кто-то снизу. Знакомая история. В моём мире это называется «алгоритмы продвижения». Ты либо в топе и все тебя лижут, либо ты внизу, и тебя никто не замечает.