Я ласково улыбаюсь ему.

— Возможно, ваш мир не такой уж и серый. Просто я попала не туда.

Марк замирает, глядя на мою улыбку, и на мгновение в его взгляде проскальзывает полное замешательство. Он не привык к ласке; он привык к бесконечным срачам в чатах, язвительным комментариям и тому, что люди либо ненавидят его, либо слепо восхищаются созданным образом. Эта простая, искренняя реакция выбивает его из колеи сильнее любой магической атаки.

Он медленно убирает руку, но делает это как-то неловко, словно боится разрушить момент слишком резко. Отводя взгляд на остатки еды на столе, он позволяет слабой, почти незаметной усмешке появиться на губах.

— «Не туда попала», значит... — рассеянно повторяет он мои слова, и в его голосе снова слышится привычная смесь цинизма и чего-то очень хрупкого. — Ну да. Оказаться в панельке с текущими трубами и соседями, которые слушают шансон в шесть утра — это определённо сомнительный выбор для туристического маршрута.

Он вдруг поднимает голову и смотрит на меня с какой-то странной, почти грустной, понимающей улыбкой.

— Знаешь, в этом есть определённая ирония. Ты — самое яркое и невероятное, что когда-либо происходило в этом сером бетонном кубе. Ты здесь как... ну, не знаю... как неоновая вывеска посреди кладбища. И если этот мир кажется тебе серым, то это только потому, что он ещё просто не привык к такому количеству цвета.

Он резко встряхивает головой, словно отгоняя лишние мысли, и в одно мгновение снова принимает свой привычный вид — самоуверенный и слегка вызывающий.

— Ладно! Хватит с нас этого сентиментального контента, а то я сейчас начну плакать от умиления, и мой имидж главного токсика района будет окончательно уничтожен, — он с громким хлопком закрывает блокнот. — Давай так: ты доедаешь свои роллы, а я иду переваривать идею с «обманом реальности». Мой мозг сейчас работает в режиме оверклокинга, мне нужно время, чтобы не сжечь предохранители.

Он встаёт из-за стола и, проходя мимо меня к выходу из кухни, вдруг задерживается на секунду.

— Кстати... — он бросает взгляд через плечо. — Если вдруг захочешь что-нибудь «представить» прямо сейчас... представь, что я не такой уж и безнадёжный случай. Может, это хоть немного поможет моему имиджу.

— Сомневаюсь... — иронично бросаю я ему вслед.

Марк замирает в дверном проёме, и я буквально чувствую, как в его голове сейчас пролетает десяток вариантов едких ответов. Он медленно поворачивается, прислоняясь плечом к косяку, и закидывает одну руку за голову. На его лице расцветает самая наглая и самодовольная ухмылка, на которую он только способен.