— Кстати, первый кадр будет легендарным. «Маг захватывает Стамбул». Это такой байт на просмотры, что мы пробьём все потолки!

Щелчок — запись выключена. Он открывает передо мной дверь и с лёгким, почти театральным поклоном пропускает меня вперёд.

— Прошу, Ваше Магичество. Веди нас к кебабам, пока я не упал в обморок от голода.

Я усмехаюсь, обходя его, и чувствую, как уголки губ сами собой поднимаются вверх.

— Ваше Магичество? Мне нравится, но смотри, не сболтни об этом на видео.

Марк выскальзывает следом, отрезая нас от номера коротким щелчком двери. В тесном пространстве лифта он тут же включает своего «хитрого лиса». Его рука по-хозяйски ложится мне на плечи, и он слегка подталкивает меня к зеркалу, чтобы мы оба втиснулись в кадр. Я чувствую тепло его ладони даже через ткань сарафана и невольно выпрямляю спину. В этот момент его голос меняется — становится тем самым: громким, уверенным, с этой раздражающей и в то же время притягательной театральностью.

— Ой, да ладно тебе, Мел! Ты недооцениваешь мой скилл монтажа, — он заговорщицки подмигивает мне через отражение. Я ловлю себя на мысли, что этот парень способен продать снег эскимосам и заставить их поверить, что это эксклюзивный деликатес. — Я же не идиот. Для всех ты будешь просто «загадочной спутницей из Европы со странным чувством стиля и невероятным везением». Я наложу такие фильтры и подберу такой звук, что любой намёк на магию примут за качественный CGI или удачный ракурс.

Двери холла разъезжаются, обдавая нас удушливым теплом улицы. Я лишь успеваю закатить глаза, но он уже уверенно шагает к выходу, на ходу включая запись влога и расцветая в своей фирменной улыбке для миллионов.

— Всем привет, народ! Мы наконец-то в Стамбуле! Жара лютая, город пахнет кофе и приключениями, а со мной сегодня... — он резко разворачивает камеру в мою сторону, выцепив мой взгляд из-под полей шляпки, — ...одна очень капризная особа, которая считает, что еда должна появляться по щелчку пальцев. Погнали искать лучшие кебабы в этом городе!

Я стараюсь максимально слиться с фоном, едва заметно уклоняясь от объектива, и в ответ на «капризную особу» чувствительно тыкаю его локтем в бок.

Мы выходим из отеля и буквально врезаемся в раскалённый вакуум. Стамбул обрушивается на нас всем своим безумием: какофония клаксонов, настойчивые зазывания торговцев и густой, почти осязаемый аромат, в котором смешались специи, жареное мясо и солёный ветер с Босфора. Воздух над раскалённым бетоном дрожит, создавая иллюзию мира, который медленно плавится под беспощадным солнцем.