Марк едва не роняет технику — мой тычок в бок застаёт его врасплох. Камера на мгновение фиксирует какой-то случайный кусок асфальта, прежде чем он восстанавливает равновесие.

— Опа! — он с притворным ужасом обращается к аудитории. — Вы это видели? Настоящее насилие в прямом эфире! Вот цена за правду о её характере. Один неверный эпитет — и ты получаешь физический урон!

Я только фыркаю, поглубже натягивая шляпку, чтобы солнце слепило глаза. Жара здесь не просто мощная — она агрессивная, она давит.

— Жесть... — Марк зажмуривается от яркого света, на мгновение забыв про запись. Он бросает на меня короткий взгляд, и в нём мелькает что-то похожее на искреннюю заботу, что совсем не вяжется с его образом «звезды». — Слушай, я думал, что привык к экстремальным условиям, но этот город явно решил нас зарумянить.

Он снова переключается на микрофон, но теперь его голос звучит приглушённо, почти с восхищением.

— Ребята, гляньте на эту картинку. Цвета просто зашкаливают, как будто кто-то выкрутил яркость и контраст на максимум. Это какой-то нереальный визуальный экспириенс.

Затем он незаметно придвигается ближе, накрывая меня своей тенью и создавая крошечный островок прохлады. Я невольно расслабляю плечи, ощущая этот неожиданный жест.

— Только маякни, если почувствуешь, что превращаешься в лужицу. Я загуглил несколько точек с таким ледяным кондиционером, что там можно замерзнуть до смерти за пять минут.

Марк чувствует мою дезориентацию — этот шум и зной действительно выбивают из колеи. Он на мгновение перестает играть на камеру, опускает стабилизатор и внимательно всматривается в моё лицо, оценивая состояние.

— Так, план такой, — он переходит на обычный голос, почти шёпотом. — Мы не будем лезть в самое пекло туристических троп, иначе сваримся за десять минут. Я знаю одно место неподалёку — маленькая семейная лавочка. Там делают лучший завтрак в этом районе, который по факту уже обед. Есть тень, ледяной чай и еда, от которой ты забудешь о самом понятии голода.

Его голос снова меняется, когда он включает запись. Теперь тон спокойный, приглашающий, почти интимный.

— Ребята, мы решили начать с чего-то аутентичного. Сейчас отправимся в секретное место, где кормят как дома. Посмотрим, насколько турецкий завтрак соответствует ожиданиям!

Марк уверенно шагает вперёд, но я замечаю, как он постоянно оглядывается, проверяя, не отстала ли я. Я следую за ним по узким улочкам, и с каждым шагом чувствую облегчение: дома стоят так близко друг к другу, что создают естественные коридоры прохладной тени. Я вдыхаю этот густой коктейль из запахов свежемолотого кофе и жареного теста, и внутри наконец-то затихает тревога.