Вокруг кипит жизнь: кто-то кричит соседу из окна второго этажа, где-то с грохотом бьётся посуда. Я почти растворяюсь в этом хаосе, пока Марк вдруг не останавливается.

— Смотри! — он направляет камеру на старого кота, который с абсолютно царственным видом дремлет прямо на прилавке с фруктами. — Вот это я понимаю — уровень дзена. Мел, признай, даже в твоём мире коты наверняка такие же наглые?

Я смотрю на этого пушистого хозяина квартала и невольно улыбаюсь. Наглость котов — единственная универсальная константа во всех мирах.

Он усмехается и, прежде чем мы сворачиваем за угол, незаметно придвигается ближе, чтобы я снова оказалась в тени его фигуры. Я чувствую это движение кожей, и оно кажется мне почти уютным.

— Почти пришли. Готовься к тому, что тебе принесут столько тарелочек с разными закусками, что ты решишь, будто мы заказали еды на всю улицу. Это местная фишка.

— Погоди, — я останавливаюсь и осторожно приближаюсь к коту. Рыжий, с нагловатой мордой, он делает вид, что спит, но я чувствую его внимание. Я быстро оглядываюсь по сторонам и, улучив момент, когда никто не смотрит, коротко кланяюсь этому пушистому властелину.

Кот приоткрывает один глаз и благосклонно кивает мне, словно старой знакомой. Я касаюсь его мягкой шерсти, ощущая лёгкое электричество — или просто мою собственную привязанность к таким существам.

— Поклонись ему и погладь. Кошки приносят удачу, — шепчу Марку.

Марк на секунду зависает. Он смотрит на меня с выражением абсолютного недоумения, медленно переводит взгляд на рыжего кота, который теперь выглядит как настоящий местный авторитет, и возвращается к моему серьёзному лицу.

— Ты сейчас серьёзно? — шепчет он, приподняв бровь. — Ты только что... поклонилась коту? Мел, я знал, что у тебя странные причуды, но это уже новый уровень. Мы в Турции, тут и так все помешаны на котах, но поклоны — это даже для них перебор.

Он бросает взгляд в объектив камеры. Запись всё ещё идёт, но кадр сейчас направлен на улицу. Марк быстро соображает: этот момент в эфир пускать не стоит — слишком уж странно это выглядит даже для его аудитории.

— Ладно, — он тихо фыркает. Но какая-то необъяснимая уверенность в моём голосе заставляет его сдаться. Он неохотно наклоняется.

Он не кланяется полноценно — эго не позволяет этого — но делает короткий, почти незаметный кивок головой, больше похожий на приветствие равного. Затем осторожно протягивает руку и чешет кота за ухом. К его удивлению, рыжий не пытается его укусить или ударить лапой, а лишь громко и удовлетворённо мурчит, прикрыв глаза.