Сегодня вечером нет места для моих обычных подшучиваний, потому что я напряжен, как пружина, каждый нерв кричит о том, чтобы оставить ее в покое. Но, черт возьми, она намеренно замедляет шаг, растягивая его, и я ловлю дразнящий блеск в ее глазах. Во мне нарастает жар, мой член подергивается от того, как она играет со мной, полностью осознавая силу, которой она обладает, заставляя меня страдать.

- Итак, - мурлычет она, - как это обычно работает? Найдется место для настойчивых фанатов?"

Ее слова вызывают у меня грубый смех, больше рычания, чем юмора, напряжение спадает. "Ничего подобного. Я просто попрошу свободную комнату и рассчитываю на их благоразумие".

"Поверь мне, - говорит она с ноткой озорства в голосе, - секретарши хранят темные секреты, как профессионалы".

Теперь я широко улыбаюсь, чувствуя прилив адреналина, когда мы входим в сверкающий вестибюль.

- Добрый вечер, мистер Керн, - вежливо произносит служащий, уже держа в руке ключ-карту. — Ваш ключ...

Ее взгляд задерживается на наших сцепленных руках. Моя маленькая дразнилка встречает ее взгляд дерзкой улыбкой.

- Может быть, в другую комнату? - осмеливается клерк.

- Просто переводите деньги на меня, а не на федерацию, - говорю я, выхватывая карточку.

Следующий лифт. Тишина сгущается, ее дыхание становится быстрым и неглубоким рядом со мной. Мои совпадают, рваные.

Двери закрываются. Я не могу дождаться и прижимаю ее к стене, завладевая ее губами в страстном поцелуе. Ее пальцы зарываются в мои волосы, притягивая меня к себе, и ее дрожь действует на меня, как наркотик. Она на новой территории, руки дрожат, когда она цепляется. Это не в ее привычках, и этот безрассудный трепет в ее глазах отражает мой. Мне это нравится, нравится, что она нарушает свои правила только ради меня.

Дзинь. Я вырываюсь, грудь тяжело вздымается. "Номер комнаты…ты помнишь это?"

- Два ноль четыре, - выдыхает она, ноги подкашиваются, когда мы, спотыкаясь, выходим, руки все еще переплетены.

Я открываю дверь и втаскиваю ее внутрь. Она медленно, неуверенными шагами подходит к кровати.

Ее неуверенные шаги к кровати пробуждают во мне что-то первобытное; то, как покачиваются ее бедра, эта фальшивая броня сползает, обнажая чистое, хрупкое желание, ее грудь вздымается, как будто она уже принадлежит мне, чтобы разрушить.

Я никогда так не жаждал женщину, как сейчас, ее умный рот, умоляющий о том, чтобы им владели, ее тело превратилось в скользкую, стонущую капитуляцию подо мной. Дверь едва прикрыта, и мой член болезненно пульсирует под джинсами, каждый нерв возбужден от ее поддразниваний всю ночь.