Еще шаг, а он по-прежнему не двигается.
Моя рука бесполезно повисла вдоль тела. Каждый инстинкт велит утешить его, поддержать, но жалость - последнее, что он принял бы.
Поэтому я делаю единственное, что мне остается. Я поднимаюсь на цыпочки и целую его.
Это легко, просто прикосновение моих губ к его. Но в тот момент, когда его губы приоткрываются, это становится сильнее — голоднее, чем я имела в виду, отчаяннее, чем кто-либо из нас признается. Он реагирует мгновенно, притягивая меня ближе за талию, его дыхание горячее и неровное, как будто он сдерживал его всю ночь.
Когда я отрываюсь, мои губы все еще покалывает, я наклоняюсь к его уху.
“Я все еще ожидаю, что ты победишь”.
На секунду он застывает как вкопанный. Затем его рука крепче сжимает мою спину, и слабый призрак улыбки тронул его губы. Когда они встречаются с моими, в его глазах нет мягкости — но они снова живые.
Он выдыхает, долго и низко, как будто тяжесть в его груди немного ослабла. Вопросы остаются между нами — о том, кто мы такие, о том, что остается, когда победа уходит, — но он пока позволяет им ускользнуть.
Завтра нас ждет олимпийский скоростной спуск.
И Томас Керн намерен выиграть его.
Томас
У стартовых ворот я отгородился от мира. Колокольчики коров, звуки рогов, даже биение моей собственной крови. Тишина здесь - это не покой. Она давит, давит, обвивается вокруг моих ребер.
Я позволяю горе играть в моей голове.
Прыжок шпинели —атакуйте ее прямо. Держите посадочный фонарь, не сопротивляйтесь ему и приготовьтесь к сжатию.
Сочные стены—садитесь за руль пораньше, не раздумывая.
Верблюжьи горбы — придерживайся линии, которую я знаю, лети чисто. Скользи, мягкие колени.
Часлатские луга —доверяй снегу, доверяй лыжам, я знаю, как проложить наилучшую трассу.
Нусия, последний прыжок вслепую — поднырни поглубже, приземляйся мягко, молись, чтобы ноги выдержали.
Все ворота. Каждый дюйм. Я прокручивал это в голове тысячу раз, но сегодня у него есть зубы.
Вдох. Звуковой сигнал отсчитывает время.
А затем ее голос, пробивающийся сквозь шум в моем черепе.
“Доверяй своей линии. Не своему страху”.
Звуковой сигнал.
Я падаю.
Верх мой. Идеальное давление на кромку, лыжи скользят именно там, где я хочу. Ритм отдается в моем теле, как песня, которую я знал с рождения. Шпагат вспыхивает зеленым. Великолепно. Золотая линия.
Я готовлюсь к сжатию, толкающему меня вниз и вбок, и даже получаю удовольствие от этого ощущения, слушая звуки колокольчиков, рожков и крики болельщиков, стоящих вдоль трассы и подбадривающих меня.
Я управляю Верблюдами, приземляюсь сбалансированно, заряженный. Моя грудь широко открыта, легкие горят чистотой. На мгновение я позволяю себе почувствовать это. Бег всей моей жизни. Мои ноги горят, как всегда на этой части дистанции, но я не обращаю внимания на боль. Я обучен делать это; боль - это часть игры, в которую мы играем.