Хочу ли я излить свое сердце?

“Я здесь, потому что вы — и каждый из вас — вдохновляете. Не потому, что вы побеждаете, а потому, что вы осмеливаетесь. Ты мчишься в гору со скоростью сто тридцать километров в час. Ты борешься со страхом. Вот что я вижу. Вот почему я пишу. И вот почему ты важен, даже когда занимаешь второе место”.

Впервые за сегодняшний вечер что-то проясняется в его глазах. Напряжение немного спадает.

“ Ты потрясающая, ” бормочет он. “ И умная. Тень усмешки. “Как жаль, что я не могу заняться с тобой сексом, чтобы доказать это”.

Я ухмыляюсь, поддавшись искушению. - Может, серебра и достаточно.

Он откидывается назад с наполовину стоном, наполовину смехом. - Не делай этого со мной.

“ Что? Я поднимаю бровь.

Затем он поворачивается и по-настоящему смотрит на меня. В его голосе слышится жар, но также и сдержанность.

“ Ты чертовски хорошо знаешь, что через два дня у меня GS. Я не могу заниматься сексом, только не тогда, когда я в таком беспорядке и мне нужно как можно больше сосредоточиться ”.

Снова тишина, но на этот раз другая. Мягче. Наши ноги соприкасаются там, где мы сидим бок о бок, и это все.

Я думаю о том, как близко он подошел сегодня. Чего ему это стоило? Мое горло сжимается от слов, которые я не произношу — я горжусь тобой, — потому что я знаю, что ему бы это не понравилось.

Наконец его голос нарушает тишину, теперь уже тише.

“Спасибо, что нашел меня”.

Я киваю. Затем, после паузы:

“Я всегда знаю, где ты находишься, когда не притворяешься, что все в порядке”.

Он не отвечает. Просто протягивает руку и переплетает наши пальцы. Ненадолго. Всего на несколько секунд. Достаточно долго.

***

Альта Бадиа, Италия, 8 февраля

Олимпийская гонка по гигантскому слалому

Томас

Ворота на вершине склона Гран-Риса все еще стоят.

Не спокойный — просто напряженный, как будто весь мир ждет, когда я упаду. Воздух на вкус острый, металлический, леденящий горло. Подо мной склон обрывается круто и извилисто, глухие ворота прячутся между темными елями. Поверхность отполирована льдом и неумолима. Каждый поворот здесь - испытание. Ты не сможешь запугать этот холм. Ты не сможешь притвориться. Ты доверяешь своему превосходству, или тебе конец.

Я выиграл первый забег, так что пойду последним. Я не зазнаваюсь. Репортеры могли бы сказать, что я ни за что не могу проиграть с таким отрывом, но the hill с этим не согласятся. Это Альта Бадия, самый жестокий склон GS из всех. И разработчики курса построили трассу для Олимпийских игр; они не стали сдерживаться.

У стартовых ворот мое дыхание застывает в воздухе, резкое и белое. Одинокая капелька пота щиплет мне глаз под шлемом, доказывая, что нервам все равно, насколько холодно. Мое сердцебиение стучит громче, чем колокольчики внизу, ровное, настойчивое, как будто бросает мне вызов упасть.