Я сижу один в голубом свете, медаль тяжело прижата к груди. Лента царапает мне шею при каждом моем вздохе. Букет безвольно лежит на столе рядом со мной, пластик хрустит, когда я его перекладываю. Повсюду золото. И я ни черта не чувствую.
Где—то снаружи ревет рог - протяжный и торжествующий, звуки празднования проникают сквозь стены.
Может быть, это для меня. Или, может быть, для какого-нибудь другого идиота, пытающегося доказать, что его достаточно.
Я даже не знаю, что только что произошло.
Только что она была моей — настоящей, неоспоримой, — а в следующую секунду она ушла, как будто это ничего не значило. Как будтоя ничего не имел в виду.
Я думал, что победа все исправит.
Я думал, что золото того стоило. Давление, заголовки, хаос. Поцелуй.
Я думал, что хотеть ее - этого достаточно.
Она посмотрела на меня так, словно я что-то сломал. Как будто я втянул ее в центр внимания, о котором она никогда не просила.
Но что я должен был делать? Скрыть это? Притворяться, что между нами ничего не было?
Я принес ей все. Мою победу. Мое имя. Тот самый момент. Это была самая ценная вещь, которую я когда-либо держал в руках, и я подарил ее ей, как гребаный подарок.
Как герой в сказке, бросающий голову дракона к ногам принцессы, ожидая, что она поцелует меня, поблагодарит и поймет.
Но она просто отпрянула. Как будто все, что она увидела, это кровь, зубы и беспорядок.
Что за долбанутая сказка.
Я говорю себе, что со мной все будет в порядке. Я всегда такой. Я встаю, участвую в гонке, побеждаю и двигаюсь дальше.
Именно этим я и занимаюсь.
Но я не двигаюсь.
Включаются экраны. Мое лицо, застывшее в победе. Ее лицо, как раз перед поцелуем.
У меня сжимается в груди. Я сдвигаюсь, но медаль остается тяжелой, вдавливаясь в меня, словно хочет оставить след.
Она даже не попрощалась.
Я должен праздновать. Я должен пить шампанское с командой, раздавать автографы, произносить саундбиты о мечтах и самопожертвовании.
Вместо этого я здесь. Один. В комнате, полной призраков.
Я победил.
Так почему, черт возьми, мне кажется, что я проиграл?
Katharina
Финишная прямая в Гармише представляет собой хаотичное переплетение тросов. Штативы стонут, с микрофонов капает вода, а ветер продолжает поднимать пластик на досках спонсоров, так что они хлопают, как незакрепленные ставни. Небо того бледно-баварского голубого цвета, который напоминает открытки. Но оно теплое, опасно теплое. Мокрая, грязная каша под ногами напоминает нам, что местность будет сложной. Еще раз. Всегда в Гармише. FIS никогда не учится; Гармишу нет места в календаре, по крайней мере, в это время года. Но это традиция.