Он делает шаг вперед, сжав челюсти. “ К чему именно? От чего ты отступаешь? Расскажи мне — мне любопытно.

“ Ты, ” огрызаюсь я. “ Ты безрассуден. Вчера ты принял решение, которое затронулонас — и ты даже не задумался. Ты просто вел себя так, словно это не имело значения.

“Я только что выиграл олимпийское золото!” кричит он, вздымая грудь. - Ты,наверное, не можешь понять, на что это похоже. Давление. Адреналин. Япотерял контроль , и я хотел...

“ Томас, ” тихо произношу я его имя, мой голос срывается. “ Я не виню тебя. Я не называю тебя эгоистом или плохим человеком. Ты - легенда. Лучший лыжник в мире. И если бы ты был другим — из тех мужчин, которые не спешат заводить отношения, — тебя бы здесьне было ”

Он смотрит на меня, тяжело дыша. Этот обиженный взгляд в его глазах — как будто он только сейчас осознал, как далеко мы зашли.

Его голос, когда он раздается, звучит тише. Почти нерешительно.

“ Так вот оно что, ” говорит он. “ После всего случившегося… ты выбираешь свою карьеру, а не меня?

Его боль разбивает мне сердце. Потому что только сейчас я понимаю, откуда взялись его жестокие слова.

- Я выбираювыжить , ” говорю я, тяжело произнося каждое слово. Ты продолжишь кататься. Ты продолжишь побеждать. Ты придешь в норму после этого. Но я? Мой голос срывается. - Это все, что у меня есть.

Он качает головой, снова злясь. И это все, что у тебякогда-нибудь будет. Если ты так боишься рисковать чем-то реальным.

“ Да, ” отвечаю я. - Если это то, что требуется. Тогдада .

Тишина.

Слезы обжигают мне глаза, но я не даю им пролиться.

“ Я не буду ждать в твоей тени, Томас, ” шепчу я. “Позволяю тебе возвести меня на пьедестал, чтобы я мог купаться в твоей славе. Это не та жизнь, которой я хочу”.

- Ты трусиха, Кэт.

Слова повисают между нами. Даже он, кажется, удивлен ими, как будто они вырвались слишком быстро, чтобы их можно было расслышать.

Я пристально смотрю на него. “Говорит, что человек слишком боится думать о чем-то реальном, потому что это может нарушить его сосредоточенность”.

Его рот открывается — затем закрывается.

Его лицо каменеет.

- Может быть, мы оба совершили ошибку, - говорит он наконец.

- Мы это сделали, - шепчу я.

Он кивает один раз, стиснув зубы.

Он поворачивается, не говоря больше ни слова.

Дверь тихо щелкает у него за спиной.

И вот так все и закончилось.

***

Томас

Пресс-центр сейчас пуст.

Экраны все еще светятся в темноте, прокручивая одни и те же кадры без звука; я катаюсь на лыжах, я праздную, я целую ее снова и снова, пока все не расплывается. Пока не станет казаться, что это вообще произошло.