“ Ты можешь кончить, Кэт, ” выдавливает он, его толчки достаточно сильны, чтобы подтолкнуть мое тело вперед на матрасе. “ Тебе не нужна твоя рука. Только я. Только это. Я чувствую тебя.

И он прав. Давление нарастает резко и внезапно, все мое тело сотрясается в спазмах, когда я кричу в подушку. Удовольствие пронзает меня, пульсируя вокруг его члена, и он стонет, стремясь к собственному освобождению.

“Да, детка, - рычит он, “ именно так. Это мое”.

Еще два толчка, и он вздрагивает, презерватив наполняется, когда из него вырывается гортанное рычание.

Он падает наполовину на меня, наполовину на кровать, наши тела скользкие от пота, дыхание прерывистое. Его рука скользит от моей задницы к бедру, все еще прижимая меня близко, все еще слишком крепко, как будто он боится, что я могу ускользнуть, если он отпустит.

Мое тело гудит, насыщенное, но разум не успокаивается. Тишина после этого кажется другой. Не удовлетворенной. Не умиротворяющей. Тяжелый. Как будто секс не заполнял пустоту. Он только обнажал ее.

Наконец я шепчу в темноту:

- Мне страшно, Томас.

Слова повисают между нами, грубые и резкие. Он не отвечает. Не успокаивает. Просто тяжело дышит, его рука все еще сжимает меня, как будто ему нужны доказательства, что я здесь.

И вот так мы засыпаем. Страсть остывает в тишине, отягощенной всем, что ни один из нас не осмеливается сказать.

***

На следующее утро после gold медиацентр уже гудит так, словно никогда не спал. На каждой стене светятся экраны, воспроизводящие гонку и празднование. Заголовки ползают у меня в голове, как мошки, от которых я не могу отмахнуться:

Золотой поцелуй. Романтика на склонах. Новая влиятельная пара Австрии. Кто эта леди из СМИ?

Наши фотографии повсюду. Его рука на моей талии, мои губы на его губах, застывшее безрассудство. Я больше не чувствую, что это мое. Это принадлежит им — всему миру.

Я сижу за пластиковым столом и печатаю пресс-релиз федерации. Прохладный. Нейтральный. Легко забываемый. Томас Керн выигрывает олимпийское золото. Вставьте общую цитату. Вставьте список медалей. Ничего о прошлой ночи. Ничего о том, как я заснула, прижавшись к его груди, и проснулась в тишине, такой тяжелой, что было больно, перед тем, как он ушел на фотосессию, не пожелав доброго утра.

Дверь со щелчком открывается.

Он входит — куртка наполовину застегнута, медаль все еще висит у него на шее мертвым грузом. Его волосы растрепаны, под глазами тени, походка скованная. Он не похож на чемпиона. Он выглядит как человек, несущий вес одного.

Он замирает, когда видит меня.

“ Уже работаешь? Его голос стремится звучать бодро, но в нем слышится недоверие.