Его медаль лежит, брошенная на комод, как запоздалая мысль, все еще отражая рассеянный свет.

Он притягивает меня к себе прежде, чем я успеваю подумать. Поцелуй мгновенный, голодный, как будто он все еще стремится к цели. Его руки в моих волосах, на спине, он держит меня слишком крепко, как будто я могу исчезнуть, если он ослабит хватку. Настойчиво. Свирепый.

Я таю от его прикосновений, стряхиваю с него куртку, чтобы провести ладонями по его скульптурному телу. Я наклоняюсь еще ближе, как будто не могу подойти достаточно близко. Его стояк прижимается ко мне, и я двигаюсь в ответ, уже пульсируя от желания. Его рот грубый, пожирающий, и когда он срывает с меня одежду, на этот раз нет и следа поддразнивания — только обладание.

В Китцбюэле между нами была страсть, но тогда он контролировал ее, играл с ней. Сегодня он не сдерживается. Он дикий. Ни шуток, ни сдержанности, только чистая, отчаянная потребность.

Когда он стягивает с меня рубашку через голову, его глаза горят таким острым вожделением, что я громко стону.

“ Я так сильно хочу тебя, ” шепчу я, хотя мой голос звучит слабо, почти еле слышно. Напряженность в его взгляде почти пугает, это не просто желание — это требование. Просьба, которую он не озвучит.

Я отступаю к кровати, и он следует за мной, раздеваясь на ходу, пока я не остаюсь в мокрых трусиках, а он натягивает презерватив на свой член, твердый и напряженный.

Я широко расставляю ноги, моя рука автоматически скользит между ними, отчаянно нуждаясь в облегчении. Он хватает меня за запястье и поднимает обе мои руки над головой, его тело нависает надо мной.

— Моя очередь, - рычит он и скользит в меня - медленно, на мгновение, затем глубоко.

Крик вырывается из моего горла, и я закрываю глаза от его силы, но его руки сжимают мое лицо, удерживая меня там.

“ Посмотри на меня, ” приказывает он срывающимся голосом. Это не мольба. Приказ.

Поэтому я смотрю в глаза, темные от желания, но также и от чего-то более грубого, от чего-то, что режет глубже, чем похоть.

“ Посмотри на нас, ” он опускает мой подбородок вниз, так что я вижу, где его член исчезает внутри меня. “Смотри, как я тебя трахаю”.

Это грязно. Дух захватывает. И это нечто большее; как будто ему нужно, чтобы я стала свидетелем этого, чтобы доказать, что это реально, что я хочу его, а не медаль, сверкающую на комоде.

Он вонзается в меня, дикий и безжалостный, и вид того, как он входит в меня и выходит из меня, заставляет меня хныкать. В отчаянии я выгибаюсь всем телом ему навстречу.

Затем он переворачивает меня на живот, приподнимая мои бедра, прежде чем я успеваю отдышаться, и снова входит в меня жестокими толчками. Его руки сжимают мою задницу, как будто она принадлежит ему, я принадлежу ему, каждым толчком заявляя о своих правах. Я обмяк и беспомощен, но каждый нерв горит заживо. Мой клитор пульсирует, умоляя о прикосновении.