Я крепче сжимаю блокнот. Не его девушка. Больше нет.
Мы можем работать вместе. Мы будем. От этого зависитнаша карьера.
***
Томас
Трасса Кандагар в Гармише - это не просто холм. Это живой, дышащий монстр, который сожрет тебя, стоит тебе только моргнуть. С первых же ворот он бросает вас в S-образную кривую Seele, не оставляя ни пощады, ни времени на то, чтобы успокоиться. К тому времени, как вы попадаете в Треглханг, от перегрузок у вас начинают ныть ребра, а затем вас отбрасывает прямо в угол "Олимпии", и Панорама подпрыгивает, прежде чем ваши ноги вспоминают, как дышать.
Там, внизу, ждет Хелле — секция "ада", которую все делают вид, что не называют вслух. Тангаж девяносто с лишним процентов, свободное падение, от которого у тебя сводит живот, как будто тебя выбросило из самолета.
Я управлял своими эмоциями во время интервью; я не позволил никакому замешательству по поводу того, что у нас с Катариной не сложились отношения, затуманить мои мысли.
Не то чтобы мне было все равно, признаю, я в растерянности. Но сейчас не время для эмоционального кризиса. На Кандагаре ты либо сосредотачиваешься, либо тебе крышка.
Сегодня я хочу вырезать все начисто. Владею каждой глухой калиткой, каждой лестничной площадкой. Нырни в Ад и выйди оттуда смеющимся.
Но потом...
... Лукас терпит крушение, и все это — каждый план, каждый вдох —превращается в дым.
Я смотрю, как он падает, скорчившись вместе с остальными вокруг маленького монитора стартовой площадки. Мы кричим в унисон, чувствуя его боль. Этого момента мы все боимся. Но что еще хуже, мы видим, как мой приятель катится с горы.
Он широко пробил по Треглхангу, его край откатился, и внезапно он летит — не стильно, не контролируемо — просто летит в сетку. Снежные брызги, его тело сминается в воздухе, затем падает. Сетка содрогается. Прибывают медики.
Мои ребра закрываются. Кислород уходит. По радио передают: "Желтый флаг, двенадцатая секция, авария".
Никто из нас не смотрит на экран; мы не хотим быть свидетелями этого. Это лишает нас бравады, напоминает нам о ставках. Вместо этого я поворачиваюсь спиной к экрану и слушаю.
Я жду рева толпы. Они подбадривали его, когда он вставал и махал рукой, давая понять, что с ним все в порядке.
Но вокруг только тишина.
И через несколько ужасных минут вертолет сообщает о самом худшем.
Черт.
Неизвестно, порвал ли он какую-нибудь мышцу, сломал кость или проломил череп.
И мне нужно знать. Это не какой-то неизвестный гонщик, это Лукас.
Я машу Роману, чтобы он приготовил рацию, и сигналю другим нашим ребятам, которые все еще там, следовать за мной.