"Katharina?" Я включаю радио.

Если кто и знает, так это она.

- Мне жаль, Томас, - отвечает она напряженным голосом. - Он был в сознании, это все, что я сейчас знаю.

- Хорошо, - мой голос звучит мягко.

- Ребята, сосредоточьтесь, ладно? С ним все будет в порядке.

Хорошая попытка, Кэт.

Но она права, это не первый раз, когда мне приходится осознавать, что чья-то карьера, возможно, только что закончилась.

Это горные лыжи.

Я снова воткнула наушники, отчаянно пытаясь уловить ритм.

Тирольская латунь. Быстрый разогрев. Надевайте лыжи.

Пришло мое время. Холм безмолвствует. Без шуток, все потрясены.

Тридцать минут спустя я стою у ворот, сердце и разум бьются в ритме стаккато.

Рука маршала.

Звуковой сигнал. Звуковой сигнал. ЗВУКОВОЙ сигнал. Мое тело автоматически переключается на длинный гудок.

Я делаю первый поворот, но ритма просто нет.

S-образная кривая Seele, которая должна ощущаться как хореография, теперь - мусор, хронометраж сбит, линия сбита. Я продираюсь сквозь Freier Fall in pieces, чуть не выплевывая снег в толпу внизу. Подтяжки нет. Никакого контроля. Только притяжение и борьба.

Все, чего я хочу, - это просто быть там, внизу. Нет мотивации.

Меня вообще не волнует результат.

Я пересекаю черту и расстегиваю застежку медленнее, чем когда-либо. У меня дрожат колени. Мои легкие горят — не от бега, а от крика потери.

В загоне для прессы возле финиша царит хаос, сваренный холодным способом. Микрофоны выдвинуты вперед, свет горит, голоса повышаются. Лукас уже находится под присмотром санитаров больницы; о его аварии пишут в газетах, поступают заявления и домыслы.

Я финишировал десятым, не то чтобы меня сейчас волновали очки.

Посреди шторма стоит Катарина с планшетом, прикрепленным к бедру, губы сжаты, но она держит себя в руках. Она произносит отрывочные слова: “В сознании. Перевезен. Операция сегодня вечером. Семья проинформирована ”. Она сочетает панику и профессионализм с точностью хирурга.

Я проскальзываю в заднюю часть палатки, снова надеваю маску, голос приглушен, адреналин все еще трепещет у меня в животе.

Я благодарен. Она привлекает внимание всего мира, так что я не обязан.

Но также: боль пульсирует у меня под ребрами, расстояние между нами, как свежий лед.

Она нужна мне сейчас. Она была нужна мне там, наверху. Я нуждался в ее уверенности, в ее милом беспокойстве, в том напоре, который она мне дарила. Ее голос в моей голове вытащил меня из пещеры, в которой я спрятался после того, как страх и беспокойство загнали меня туда.

Я закрываю глаза, ожидая, когда буря утихнет. Этого не происходит. Лукас в сети, ее голос прорезается сквозь хаос, привкус металла все еще у меня во рту; все это цепляется за меня, пока у меня не начинают гореть глаза. Слезы щиплют, горячие и глупые, и я злюсь на себя за то, что позволила им пролиться. Я глубже прячу лицо в маске, желая, чтобы никто не заметил. Чемпион. Золотой мальчик. И вот я здесь, дрожу, как ребенок, который не может держать себя в руках.