Нико уже ушел, нервы берут верх над ним; остальные давно ушли. Я здесь последний, и вот так просто я вижу того, кого так долго ждал.

- Спасибо, что оградила меня от прессы, - говорю я Катарине, как только она переступает порог.

“Это моя работа”, - отвечает она с полуулыбкой.

Она смотрит на меня, и ее глаза сканируют мое тело с такой интенсивностью, что у меня встает.

Я знаю, что мои мышцы отлично смотрятся в верхнем слое, но это больше похоже на то, что она представляет мое тело на своем.

Боже, а я даже не выиграл.

Это перед гонкой, но я не могу устоять. Я беру ее за руку и сажаю к себе на колени.

- Не здесь, - шепчет она, но не отстраняется, когда я прикусываю мочку ее уха и провожу губами по шее.

“ Не сейчас, - заканчиваю я фразу, которую она собиралась сказать. - Я не выиграл.

Я глажу ее идеальную грудь, и у нее перехватывает дыхание. Говорят, никакого секса перед забегом, не для того, чтобы притупить преимущество, которое дает нам тестостерон. Никакого удовлетворения. Но такого рода поддразнивания противоположны; онизаостряют мое внимание.

Я обхватываю ладонью ее другую грудь и сжимаю ее, наслаждаясь тем, как она подходит к моей руке, даже когда ее лифчик стоит у меня на пути. Ее стон едва слышен, но мой член слышит его раньше, чем я, упираясь в ее ягодицы. Знать, что она чувствует мой стояк, соблазнительно, опьяняюще.

Она хочет бороться с этим, установить свои нелепые правила, притвориться, что все контролирует, но не может.

Она беспомощна, когда моя рука скользит у нее между ног. Другой рукой я расстегиваю пуговицы на ее джинсах. Мне нужно добраться до ее голой киски, мне нужно знать, насколько она влажна для меня.

Но пока я возлюсь с ее джинсами, она смеется и вскакивает.

Ее глаза горят. Губы влажные. Дыхание прерывистое. Она выглядит сногсшибательно.

— Вам предстоит выиграть гонку, мистер Керн, - говорит она. - Не будет ли это, - она указывает на мою эрекцию, - проблемой между воротами?

“Вовсе нет”, - ухмыляюсь я. “Я никогда не терял здесь GS. Не собираюсь начинать — даже если ты меня отвлекаешь.

- Тогда, - она подходит ближе, прижимается ко мне всем телом и шепчет мне в губы, - не разочаровывай меня.

***

Katharina

Его второй забег получился взрывным, бесстрашным и безупречным.

Он пересекает черту, и все вокруг взрывается. Шум, вспышки, звон коровьих колокольчиков; как будто сама гора ликует. Нико второй. Всеавстрийский подиум. Мой желудок сжимается.

Улыбка Нико - чистый солнечный луч; Я позволяю этому быть моим оправданием того, как сильно я уже дрожу.

Я позволяю себе улыбнуться, по-настоящему улыбаюсь, наблюдая, как Томас празднует вместе с остальными. Лыжи, шлемы, объятия - все перепуталось в хаотичном, радостном беспорядке. Пресса наводняет его, но он готов показать им свою лучшую сторону золотого мальчика.