Я смотрю на него. Он смотрит на снег.
Огни и отдаленный писк снегоуборочных машин, ползущих по склону. Как колония прилежных муравьев в горном муравейнике.
Мне нужно нарушить молчание, поэтому я вхожу в роль, которая кажется мне самой безопасной: журналиста.
“Что ты на самом деле здесь делаешь?”
Он не вздрагивает. Он точно знает, о чем я спрашиваю. Он умнее, чем когда-либо притворялся.
“Выигрывает гонки”, - говорит он. Затем, бросив взгляд слишком близко: “И пытаюсь не разозлить тебя”.
Я выдохнула. Почти рассмеялась.
Итак, вместо того, чтобы помогать мне выполнять мою работу и формировать его историю, он флиртует. Очень профессионально.
- Ты не очень-то стараешься, - говорю я. - Ты обещал мне кое-что, что я мог бы использовать, помнишь?
Он пожимает плечами. - Я медленно учусь.
Еще одна пауза.
Я должен уйти. Этот момент ничему не помогает.
Потому что его глаза не отрываются от моих, пристальные, как будто я - единственное, что удерживает его на месте. Потому что уголок его рта почти растягивается в усмешке, как будто он вызывает меня на спарринг. Потому что воздух между нами кажется разреженным, заряженным — таким разреженным, что я могу чувствовать его жар даже без прикосновения. Мои пальцы предательски чешутся, словно хотят сократить дистанцию.
Он слегка сдвигается, как будто собирается подойти ближе. Его рука сгибается вдоль тела, вены выступают, затем сжимается в кулак. Он сдерживает себя, я знаю это. И тот факт, что ему приходится сдерживаться, вызывает у меня горячую дрожь.
Сначала я моргаю и снова смотрю в окно. Снег падает, как помехи, размывая вершины в мягкую мешанину белого и теневого. Еще больше работы для прилежных снегоходов.
“ Ты зашел так далеко, - говорю я. - Нельзя же так медленно.
Он не отвечает. Просто наблюдает за мной, как люди наблюдают за лавинными заграждениями; любопытно, не для безопасности ли они там… или для галочки.
Я задерживаю его взгляд на секунду дольше, чем нужно. Мой пульс учащается. Горло сжимается. Его челюсть сдвигается, зубы задевают нижнюю губу, как будто он не дает вырваться словам или чему-то еще.
Затем я качаю головой. Сброс.
- Мне нужно переписать список звонков.
Это не ложь.
Но и это не причина, по которой я ухожу.
Я иду обратно по коридору. Уверенные шаги. Не быстро.
Я не слышу, как он следует за мной.
И я разочарован.
Я хотела, чтобы он последовал за мной. Прижать меня к стеклу и поцеловать так, словно правил никогда не существовало.
Да, это может разрушить мою карьеру. Это может свести меня к клише, которым я поклялся никогда не быть.