“ Видишь? ” тихо говорит он. - Твое место здесь.

На секунду эта мысль врезается в другую, более мрачную: образ нас на складе, мои руки на скамейке запасных, абсолютное безрассудство всего этого. Что произойдет, когда это перестанет быть забавным? Когда нас кто-нибудь увидит? Когда сезон продолжится, и я стану просто еще одной историей, которую он расскажет о той девушке, которая не участвовала в сезоне и думала, что сможет не отставать?

Я чувствую, как начинает подниматься паника, и с силой загоняю ее обратно. Не сейчас. Позже. В поезде, когда у меня есть дистанция, нет воска в волосах и не видно его плеч, двигающихся под пиджаком.

“Повторный слалом-мастерс в конце сезона”, - внезапно говорит он, как будто только что вспомнил об этом. “Есть любительский слалом-гигант. Ты мог бы это сделать”.

Я отрывисто смеюсь. “Да, конечно. Я просто буду небрежно участвовать в гонке на глазах у всего вашего маленького лыжного мира”.

Он смотрит на меня совершенно серьезно. “ Ты могла бы, - говорит он. - Если будешь продолжать в том же духе.

Хуже всего то, что я ему верю. Крошечная, предательская часть меня немедленно начинает составлять график тренировочных дней и представлять нагрудник с моим номером. Другая версия меня, более резкая и храбрая, стоящая у стартовых ворот.

Я позволяю себе задержать изображение на секунду, прежде чем оно испарится. Пока я катаюсь на лыжах. Я слушаю, когда он говорит. Я позволяю себе любить то, как его голос становится резче при упоминании моего имени, когда я что-то делаю правильно, и то, как его рука поддерживает мой локоть, когда я чуть не спотыкаюсь, выходя из лифта.

“Продолжай в том же духе”, - говорит он, твердо упираясь шестами. “Мне нужно пройти собственную тренировку”.

- Хорошо, - я чувствую облегчение и разочарование одновременно.

- Мы встретимся на лыжной базе, ты оставишь там свои лыжи, и мы поужинаем, - говорит он, подкатываясь ко мне и запечатлевая легкий поцелуй на моей щеке.

“И не расслабляйся”, - ухмыляется он. “Завтра я узнаю, сделала ли ты это”.

“ Продолжай, тренер, — говорю я и, прежде чем успеваю передумать, наклоняюсь и целую его как следует - рот в рот, просто касаюсь языком, достаточно, чтобы ощутить вкус соли, холодного воздуха и его самого. Что-то, что я смогу носить с собой до конца дня, спрятанное под всеми слоями одежды.

Когда он выезжает на свою полосу, я смотрю ему вслед - яркая полоса скорости на белом фоне. Затем я возвращаюсь к своей пробежке, сердце бьется слишком сильно и слишком громко, повторяя себе еще раз, что мне это позволено. Мне позволено быть счастливой — какое-то время.