Трасса уходит у меня из-под ног. Первые несколько поворотов — это чистое выживание — запаздывание, защита, - но где-то после третьего красного я улавливаю ритм. Ворота движутся в ритме, под который я почти могу танцевать. Когда я пересекаю финишную черту, я запыхался, но все еще держусь прямо, что больше, чем я ожидал.

Фабио подбегает ко мне на лыжах, глаза блестят. “Хорошо. Ближе к середине, но хорошо”. Он похлопывает себя по голени. “Зафиксируйся раньше. Верьте, что лыжа повернется, если вы ей позволите ”.

Я киваю, все еще тяжело дыша, пытаясь запомнить каждое слово.

Пока мы разговариваем, я чувствую на себе взгляды девушек. Не враждебные, даже не по—настоящему ревнивые - просто любопытные. Их тренер тоже оглядывается, затем снова отводит взгляд, давая нам пространство, как будто он привык, что ребята с Чемпионата мира заглядывают со своими таинственными проектами.

В перерывах между пробежками я обнаруживаю, что стою немного в стороне, наблюдая, как они загружают Т-образную штангу. Они быстро болтают по-немецки о выборе трассы, школе и чьей-то влюбленности. Время от времени кто-нибудь из них украдкой бросает еще один взгляд на нас с Фабио.

Во втором забеге я храбрее — и расплачиваюсь за это промахом, опозданием и промахом на синюю полосу. Сбоку я слышу резкое “Да!” Фабио, звук наполовину предупреждающий, наполовину одобрительный. К третьему и четвертому я начинаю чувствовать что-то новое: не только страх и усилие, но и удовольствие. Настоящее веселье. Такое, которое наполняет легкие и вытесняет все остальное на несколько секунд.

В перерыве мы стоим в стороне, пока юниоры снова проходят по кругу. У меня дрожат ноги; щеки болят от улыбки.

“Видишь?” - говорит он. “Ты каждый раз приходишь раньше”.

Я следую за его взглядом вверх по курсу. Две девушки в одинаковых шлемах оживленно жестикулируют в свои телефоны, затем бросают быстрые взгляды в нашу сторону. Один из них поднимает телефон, объектив поблескивает на солнце.

Я тяжело выдыхаю. “Ты же знаешь, что мы точно попадем в чей-нибудь Instagram, верно?”

Он невозмутимо пожимает плечами. “Они могут снимать. СМИ могут строить догадки, но они ничего не узнают. Ты неизвестная женщина из Чехии, которая хорошо катается на лыжах. Они тебя не выследят”.

Он говорит это так, словно это щит: анонимность как защита. Это должно заставить меня чувствовать себя в большей безопасности. В каком-то смысле так и есть.

Но я не ожидаю, что у меня что-то кольнет, холодок подступит к горлу. Незнакомая женщина. Конечно, для этого я здесь. Это то, на что я подписался.