- Я все еще не знаю, как это сработает, - говорю я.

“Я тоже”, - признается он. “Но я лучше попробую и потерплю неудачу, чем не буду пытаться вообще, потому что календарь выглядит пугающе”.

Он подходит ближе, достаточно близко, чтобы я могла разглядеть дневную щетину, усталость вокруг его глаз, маленькие крупинки растаявшего снега на ресницах.

Я должна сказать ему, что я чувствую, не позволять ему надеяться, что это сработает. Но он стоит рядом, и здесь, в лыжном раю, я почти чувствую, что это может сработать. Я хочу. Мне нужно расстояние, чтобы понять это.

Время отправления поезда приближается. Я чувствую это ребрами, как тиканье часов.

“Итак...” Я повторяю.

“Итак”, - вторит он.

Мы одновременно входим друг в друга. Поцелуй не такой безумный, как у него в квартире, и не такой безрассудный, как на лыжной базе. Это медленно, глубоко, в глубине немного отчаяния. Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, его рука остается на моей шее на секунду дольше. Затем он прочищает горло.

“Ты придешь на скачки, если сможешь?” - спрашивает он.

“ Если смогу, - говорю я. - И ты будешь великолепен, даже если меня там не будет.

“Договорились”.

Он открывает передо мной пассажирскую дверцу. Я забираюсь в машину с переполненным сердцем, уже слыша грохот железнодорожных путей в моем будущем и спор, который у меня там будет с самим собой.

А пока я закрываю дверь, смотрю, как гора съеживается в боковом зеркале, и держу его слова в кармане, как горячий камень. Но я знаю, что должна думать так, чтобы его присутствие не давило на меня.

***

Поезд гудит, как белый шум, у меня под ногами, длинный металлический выдох уносит меня прочь от гор и обратно в мою жизнь.

Я раскладываю свой ежедневник на крошечном столике с ручкой в руке и начинаю делать то, что всегда делаю, когда волнуюсь: организовываю. Календарь чемпионата мира в одной части моего сознания, мои уроки и планы языковой школы - в другой.

Ладно, если он будет в Ленцерхайде в эти выходные, я могла бы перенести эти два блока интенсивов. Может быть, поработать за неделю до этого, перевести субботнюю группу в онлайн-режим. Если он в Норвегии, путешествие будет адом, но я мог бы...

Моя ручка замирает на середине стрелки.

Мне знакомо это чувство. Медленная, ползучая перестройка. Моя жизнь тихо изгибается вокруг чужих свиданий, чужих снов. Все начинается с “только один раз” и “это всего на сезон”, и однажды ты просыпаешься и понимаешь, что на каждой странице твоего календаря есть его имя, а твое исчезло.

Именно так все началось с Питера. Маленькие компромиссы, замаскированные под практические решения. И тогда я была женщиной, каждый ответ которой начинался со слов: “Я должна посмотреть, что делает Питер”.