Хорошо.

Я роняю свои шесты на пол и откидываю голову назад, прижимаясь к поцарапанному пластику. Трос гудит, кабина раскачивается на ветру, медленное покачивание отдается где-то за моей грудиной.

Одна спокойная поездка. Десять минут без секундомера и телефона под носом. Это все, чего я хочу.

Последний заезд был дерьмовым. Не “плохо для меня”, не “условия были сложными”, просто дерьмо. Очередь слишком прямая на задержку, опоздал на выход, ног не чувствую. Призыв Макса к разделению все еще звучит у меня в ушах — отставание на четыре десятых во втором интервале тренировки - это не “хорошо, мы разберемся с этим в день гонки”.

- Scheiße, - бормочу я, на секунду закрывая глаза.

Я все еще вижу трассу: синий и красный маршируют вниз по склону, ровный свет, этот упрямый небольшой гребень перед роликами. Я точно знаю, что мне нужно изменить. Я знал это три дня. Почему-то мое тело все еще отказывается делать это так, как рисует моя голова.

Я любил хвастаться, что в ментальной игре я убиваю других. “У меня все в порядке с головой”, - говорил я журналистам немного самодовольно. “Давление делает меня острее”.

Легко говорить, когда я был новичком, гонявшимся за Лукой Костнером, вместо того, чтобы все поле Чемпионата мира преследовало меня по пятам. Раньше я был голодным. Теперь я чувствую себя тварью, на которую охотятся.

Кабина переваливается через подъемную башню, колеса слегка подхватывают ее. Снежинки шлепаются в окна, жирные и мокрые. Впереди линия домиков змеится в низкие облака; гребень с тренировочной трассой исчез в белизне.

Отлично. Еще веселее.

Мой телефон жужжит в кармане куртки. На секунду я надеюсь, что это Макс с видео, настройкой линии, чем-нибудь полезным. Когда я выуживаю его, я вижу название и чувствую, как у меня сжимается челюсть.

Мой большой палец зависает над экраном еще до того, как я осознаю, что открыла сообщение.

Фабио, нам действительно нужно поговорить. Я бы предпочел вести себя вежливо, поэтому, пожалуйста, верни мои вещи, как договорились — браслет, куртку и картины. Мой менеджер пришлет адрес.

Картины?

Я моргаю, глядя на синие пузырьки. Прокрутите вверх. Я помню фотографию дурацкого кожаного браслета — ей нравилось снимать его с меня на красных дорожках, а затем надевать обратно перед камерами, как будто это что-то значило. Куртка тоже в порядке. Но картины?

У меня нет никаких картин. У меня даже нет квартиры.

Пока я все еще хмурюсь, появляется еще одно сообщение.

Кроме того, моя команда недовольна вашим молчанием. Пожалуйста, не делайте это еще уродливее, чем должно быть.