Затем гул обрывается.

Кабина вздрагивает, качается раз, другой, затем зависает. Внезапная тишина имеет весомость — ни вибрации троса, ни проходящих мимо кабин, только скрип металла и ветер, пытающийся сбросить нас с ног.

Она вздрагивает, вскидывая голову. Ее пристальный взгляд встречается с моим, и ее глаза расширяются, она впервые по-настоящему видит меня.

Вот оно. Легкая заминка в ее дыхании, проблеск узнавания. Я почти могу сосчитать удары: шлем, защитные очки, лицо, о.

Я готовлюсь к остальному. Телефон, улыбка, “Извините, но не могли бы мы...”

Вместо этого она сглатывает, моргает и отводит взгляд. Смотрит на свои ботинки, на царапины на полу, куда угодно, только не на меня. Как будто стесняясь даже взглянуть на меня. Странная реакция, но я понимаю.

Хижина снова раскачивается, медленно, лениво.

- Не супер, - бормочу я, в основном себе.

Она выдыхает звук, похожий на смех, затем качает головой и снова отводит взгляд.

Ладно. Это ... что-то новенькое.

Затем в ее кармане раздается звон, резкий в тесном пространстве. Она достает телефон и отвечает после первого же гудка на языке, состоящем сплошь из мягких согласных и скользких гласных — польском или чешском, если уж на то пошло. У нее низкий и ровный голос, такой, который приятно звучал бы у меня в ушах, даже если бы она читала прогноз погоды.

Я не понимаю слов, но я понимаю тон. Напряженный, контролируемый. Друзья или семья, может быть, бойфренд, проверяют, не сходит ли она с ума в остановившейся гондоле. Она твердо отводит от меня взгляд, пока говорит, ресницы опущены, губы кривятся, как будто она пытается успокоить того, кто на другом конце провода, и себя заодно.

Чем больше я смотрю, тем больше деталей встает на свои места — гладкие скулы, рот, который выглядит так, будто легко смеется, если она когда-нибудь позволит себе это. И, вероятно, мне было бы хорошо под моим, если бы я когда-нибудь настолько потерял рассудок, чтобы попытаться.

Я качаю головой при этой мысли.

Как будто мой своенравный член и так не доставил мне достаточно неприятностей.

Когда она, наконец, вешает трубку, тишина возвращается и устанавливается между нами, плотная и немного неловкая.

“ Все в порядке? Спрашиваю по-английски, чтобы проверить. Проверяю, хочет ли она продолжать притворяться, что я просто еще один парень в шлеме.

Она вздрагивает, совсем чуть-чуть, затем кивает.

“ Да. Мои друзья. Вместо этого она отвечает по-немецки, чисто и осторожно. - Им не нравится, что я торчу здесь.

Она говорит по-немецки. Значит, она точно знает, с кем застряла здесь ... и все еще не тянется за телефоном. По какой-то причине это начинает зудеть у меня под кожей почти так же сильно, как и наоборот.