Я снова провожу свободной рукой по ее спине, еще крепче удерживая ее у себя на коленях. Мы уже давно не “обнимаемся ради тепла”, и она не притворяется, что это не так.

Мои пальцы скользят от ее талии к месту, где соединяются бедра, просто останавливаясь там на секунду над упругой тканью ее трусиков, чувствуя, как тепло пульсирует сквозь ткань. Я не настаиваю. Пока нет.

Я медленно рисую большим пальцем круг внизу ее живота, не совсем там, где она хочет.

“ Да? - Спрашиваю я, мой голос звучит грубо даже для моих собственных ушей.

Она энергично кивает, и это все, что мне нужно.

Я усиливаю хватку, удерживая ее крепко прижатой к себе, когда моя рука скользит под пояс ее брюк, я чувствую жар ее кожи, напряжение ее мышц, когда она задерживает дыхание. Даже через первый барьер я чувствую, насколько она готова, как ее тело уже отвечает моему.

Ее лоб опускается на мое плечо. -Фабио... - выдыхает она наполовину с мольбой, наполовину с предупреждением.

Снаружи ревет шторм, и ветер играет с кабиной, раскачивая ее из стороны в сторону. Внутри этой маленькой покачивающейся коробки нет ничего, кроме ее голоса, ее тепла, того, как она прижимается ко мне, когда я наконец позволяю своей руке двигаться именно туда, где она больше всего в этом нуждается.

Я опускаю руку ниже, осторожно выбирая угол наклона, намечая пальцами швы и резинку, пока не оказываюсь именно там, где должна была быть. Даже сквозь последний тонкий слой она горячая и мягкая, и так очевидно, что она рядом со мной, что у меня перехватывает дыхание.

Первый легкий гребок вырывает из нее звук, который, я знаю, я буду слышать в своей голове перед каждым стартом до конца сезона. Это невежливо. Это неконтролируемо. Это чистое, нефильтрованное желание.

- У тебя так хорошо звучит, - выдыхаю я.

Ее лоб сильнее прижимается к моей шее сбоку; ее рука сжимается в кулак в моем спортивном костюме на моем плече. Она не отстраняется от меня. Она держится.

Сначала я работаю медленно, позволяя ее телу сказать мне, что ему нравится. Крошечные регулировки, больше давления здесь, меньше там. Кабина скрипит при каждом раскачивании, но теперь шум кажется далеким, как будто мы находимся под водой. Все, что я действительно замечаю, - это то, как ее бедра начинают двигаться, находя ритм под моей рукой, тихие сдавленные звуки, которые она не может полностью проглотить, когда я попадаю в нужное место.

Она не пытается вести себя тихо. Здесь нет никого, кто мог бы услышать нас, кроме ветра.

Я чуть сбавляю скорость, сохраняя устойчивость, удерживая ее прямо на этой восходящей линии. Другой рукой я обнимаю ее, прижимая к себе, когда она движется, как будто я могу удерживать всю каюту неподвижной одним усилием воли. Мое собственное тело в огне, каждый нерв кричит мне прижаться к ней, погнаться за собственным облегчением, но я сдерживаюсь, пока.