Она внезапно перемещается, перекидывая другую ногу так, что полностью оказывается у меня на коленях, лицом ко мне. Движение неуклюжее в тесном пространстве, и мы оба издаем дрожащий смешок, который быстро переходит в общий вздох, когда появляется новый ракурс.

- Лучше, - выдавливает она, щеки пылают, глаза сверкают.

- Намного лучше, - соглашаюсь я и краду еще один поцелуй, пробуя на вкус смесь страха, возбуждения и чего-то яростного, что не имеет ничего общего с тем, что я ее тайная пассия.

Теперь ее руки повсюду — на моих плечах, груди, затылке, как будто она не может решить, какая часть меня ей нужна больше всего. Каждый раз, когда мои пальцы сжимаются в ней, она в свою очередь сжимается во мне, и это самое близкое к обратной связи ощущение, которое я когда-либо ощущал со Сноу.

Я чувствую момент, когда она перестает думать.

Ее движения становятся менее точными, более инстинктивными. Ее голова откидывается назад, снова обнажая горло; ее бедра двигаются под моей рукой настойчивыми, беспорядочными кругами. Из нее вырывается цепочка слов на чешском — мягкие согласные, вырывающиеся на ее собственном дыхании, — которые я не понимаю, но абсолютно чувствую.

“ Да, ” бормочу я, наполовину в ее челюсть, наполовину в изгиб шеи. “ Это. Не сдерживайся. Здесь никого, кроме нас.

Она издает звук, нечто среднее между хныканьем и проклятием, и сжимает мои пальцы так сильно, что становится больно в лучшем смысле этого слова. Она близка; любой, кто когда-либо участвовал в гонках, знает этот особый край, ту точку, когда ты либо отступаешь, либо совершаешь прыжок.

Я держу ее так еще одно сердцебиение, затем переворачиваю через себя.

Все ее тело напрягается, затем содрогается рядом со мной. Из нее вырывается первый резкий крик, прежде чем она впивается зубами в мое плечо сквозь слои одежды, впиваясь пальцами в спину. Я держу ее все это время, крепко держа за руку, растягивая, позволяя ей оседлать каждую волну, пока напряжение не покидает ее мышцы, и она не обмякает на мне, бескостная и дрожащая.

На несколько долгих секунд единственным звуком в каюте остается наше дыхание. Ее лицо уткнулось в изгиб моей шеи; моя рука все еще под ее слоями, лежит там, где она есть, больше не двигаясь, просто там. Мое сердце колотится так сильно, что я чувствую это кончиками пальцев.

Медленно, осторожно я убираю руку, разглаживая ее одежду, насколько это возможно в темноте. Я не отпускаю ее другой рукой.

“ Ты в порядке? - Тихо спрашиваю я.

Она испускает вздох, похожий почти на смех, почти на всхлип. “ Думаю, я оставила свой мозг где-то там, внизу, - бормочет она мне в шею. “Но да. Я в порядке”.