- Хорошо, - говорю я, и говорю это так, как не придавал значения в последнее время.

Она отодвигается достаточно, чтобы посмотреть на меня, глаза все еще ошеломленные, губы мягкие. Это зрелище никак не помогает тому факту, что я болезненно, почти комично тверд в своем костюме. Я уверен, что она это чувствует; невозможно не почувствовать, когда она все еще вот так сидит у меня на коленях.

Она опускает взгляд, затем снова поднимает, и что-то в нем меняется. Оцепенение переходит в решимость.

- Это не так, - тихо говорит она.

- Что “Не”?

“ Хорошо. Ее губы подергиваются. - По крайней мере, одна часть тебя не в порядке.

Я выдыхаю звук, похожий на смех. - Поздновато для “о'кей”, - признаю я.

Она изучает меня, по-настоящему изучает, как будто что-то взвешивает. Затем ее руки скользят вниз по моей груди, к молнии моего спортивного костюма, и застегивают ее.

“Может быть, я хочу, чтобы с тобой было больше, чем в порядке”, - говорит она. “После того, что ты только что сделал со мной.”

Молния начинает двигаться, ее пальцы уверенно и неторопливо расстегивают язычок. Звук кажется абсурдно громким в тесной кабине - тихий металлический скрежет на фоне воя ветра.

“ Осторожнее, ” говорю я, слегка хватая ее за запястье. - Мы все еще в коробке, которая иногда вспоминает о существовании других людей.

Ее губы кривятся. “ Ты сказал все, что я захочу, ” напоминает она мне. - Если только ты не передумал?

Ни капельки.

Я отпускаю ее запястье и вместо этого переплетаю свои пальцы с ее пальцами, прижимая наши соединенные руки к своей груди на секунду, чтобы она могла почувствовать, как сильно бьется мое сердце. “ Нет, ” говорю я. - Мне просто нужно знать, что ты все еще здесь, со мной, а не просто... под кайфом от адреналина. Ну, знаешь, из тех, о которых жалеешь после того, как это сделано.

Она смотрит прямо на меня тем же немигающим взглядом, который, должно быть, у нее на старте. “ Раньше я боялась, - говорит она. “ Ветра. Тебя. О себе. Прямо сейчас я просто ... жадный. Ее свободная рука скользит вниз, костяшки пальцев касаются внутренней стороны моего бедра через костюм. “И прекрасно осознаем, что у нас может больше не быть такого момента, как этот”.

Это задевает что-то глубокое и болезненное. Несмотря на весь цирк вокруг моей жизни, личные, честные моменты редки. “ Хорошо, ” бормочу я. “Тогда будь жадным”.

Она улыбается, быстро и дико, и возвращается к работе с застежкой-молнией. На этот раз я не останавливаю ее. Холодный воздух проникает под открытый костюм, вызывая мурашки на моем животе, несмотря на утепляющий слой. Ее рука следует за ней, горячая ладонь прижимается к тонкой ткани, когда она намечает линию мышц, как будто осваивает новый курс на ощупь.