Когда она, наконец, наклоняется, горячая и влажная, и первый скользкий поцелуй ее рта смыкается вокруг меня, моя рука взлетает к ее плечу, удерживаясь больше для равновесия, чем для контроля. Грубый, нефильтрованный звук вырывается из меня, поглощенный бурей снаружи и тесным маленьким пространством, которое мы разделяем.

Впервые за несколько месяцев моя голова становится полностью, благословенно пустой. Никаких расколов. Никаких рейтингов. Никаких бывших. Только ритм, который она задает, скрежет ее зубов, когда она набирается храбрости, тихий гул удовлетворения, который она издает, когда я не могу сдержать проклятия.

Такое чувство, что мы висим там вечно, подвешенные в белом и желанном, а кабина - всего лишь оболочка вокруг напряженности между нами. Время сужается до дыхания, до движения, до горячего, влажного скольжения, которое вот-вот уничтожит меня так, как я не позволяла себе это делать уже долгое время.

И затем, с жестоким, безупречным расчетом времени, кабель над нами, содрогаясь, возвращается к жизни. Вся гондола кренится, раскачиваясь на тросе, когда механизмы рычат, и кабина начинает отползать назад сквозь шторм.

Она замирает, поднимая на меня глаза, мое имя появляется испуганными очертаниями вокруг меня.

Удар выбивает нас обоих из равновесия. Я хватаюсь за поручень у себя над головой одной рукой, а за ее плечо - другой, поддерживая нас, пока кабина скрипит и снова начинает медленно ползти.

Мгновение мы просто смотрим друг на друга — она на коленях у меня между ног, мой костюм расстегнут, дыхание сбито. Затем что-то похожее на истерический смех зарождается в моей груди.

“ Конечно, ” бормочу я, наполовину смеясь, наполовину постанывая. - Конечно, сейчас они это исправят.

Ее глаза расширяются, затем она издает недоверчивый смешок, который быстро переходит в настоящий смех. Она садится на пятки, одна рука все еще лежит на моем бедре, другой вытирает уголок рта тыльной стороной ладони. Ее щеки раскраснелись, губы припухли, глаза блестят от адреналина и озорства.

“Это безумие”, - говорит она, задыхаясь. “Полное безумие”.

“ Полностью, ” соглашаюсь я, пытаясь стянуть обратно свой спортивный костюм пальцами, которые не хотят слушаться. Мой член все еще тверд, пульсирует, его совершенно не интересует тот факт, что мы приближаемся к инфраструктуре и другим людям. “Вероятно, нам следует… Ты знаешь. - Я неопределенно указываю на общую часть нашей одежды.

“ Возможно, ” эхом отзывается она, но двигается не сразу. Ее рука все еще теплая и тяжелая на моей ноге, большой палец проводит последнюю медленную линию вдоль мышцы, как будто она запечатлевает ее форму в памяти.