“Да, он отличный лыжник, мы понимаем”, - ухмыляется Анна. “Покажи нам других парней топлесс в своей ленте”.

“Значит, теперь он расстроен, терпит неудачу и с позором вынужден тренироваться здесь?” Спрашивает Ева, слишком жизнерадостно по этому поводу.

“ Не проваливаю, ” автоматически отвечаю я. “ Просто... не выигрываю все подряд. Пара неудачных гонок, одно DNF, одно девятое место. Все ведут себя так, будто он разучился кататься на лыжах”.

Анна выгибает бровь. “Ты действительно следишь за этим, как за мыльной оперой”.

Я пожимаю плечами, наблюдая, как внизу проступают бесконечные линии идеального снега.

“Это мыльная опера”, - говорю я. “Только с большим количеством лайкры и меньшим количеством сценариев”.

Ева ухмыляется. “Что ж. Если мы наткнемся на твою грустную, горячую австрийку в хижине, я признаю свою заслугу”.

- Ты даже не узнаешь его в защитных очках, - говорю я.

Она удовлетворенно откидывается назад. - Вот почему мы пригласили профессионала.

Я фыркаю, но внутри что-то сжимается. Подъемы, снег, целый день, чтобы обжечь ноги так, как мне нравится, и, в качестве смехотворного маленького бонуса, шанс, что где-то на этой горе мой любимый лыжник добивается своей следующей победы.

В кои-то веки я именно там, где хочу быть.

***

К тому времени, когда солнце показывается из-за деревьев, мои ноги согреваются, а в голове блаженно пусто.

Я пускаю лыжи по широкой красной дорожке, переваливаясь с края на край, чувствуя прикосновение металла, который я затачивал сам. И я чувствую прилив гордости — очевидно, я не напортачил со своими ребрами.

Холм не крутой, по стандартам гонок, но он широкий, чистый и почти пустой; я совершаю большие, ленивые повороты на GS, как будто каждый метр принадлежит мне. Воздух свистит у меня в ушах. Мои бедра горят тем точным, дружелюбным образом, который говорит о том, что во мне есть нечто большее.

Внизу я останавливаюсь у подъемника, грудь тяжело вздымается, и смотрю вверх.

Ева появляется первой, делая осторожный зигзаг, используя скорее снегоочиститель, чем поворот. Анна следует в нескольких метрах позади, более сдержанная, но все еще пробирается вниз, как будто читает мелкий шрифт на склоне. Они обе спускаются вертикально, что я считаю победой.

Ева останавливается рядом со мной и втыкает шесты в снег, опираясь на них.

“Ты угроза”, - выдыхает она. “Кто так катается на лыжах после вечеринки прошлой ночью?”

- Тот, кто провел три недели, мечтая об этом, - говорю я, ухмыляясь.

Анна садится с другой стороны от меня, щеки раскраснелись, линия волос под шлемом влажная. “По крайней мере, подожди до окончания кофе, прежде чем покушаться на убийство”, - говорит она. “Я бы хотел умереть с кофеином”.