Поднимаясь на кресельном подъемнике, Ева с драматическим стоном прислоняет шлем к спинке.

“Я голосую за то, чтобы оставить тебя здесь с другими психами”, - говорит она. “Пойдем поищем что-нибудь цивилизованное. Желательно с красивым, нежно-голубым цветом и полосой внизу”.

“Ты не можешь бросить меня”, - говорю я. “Кто будет кричать тебе, чтобы ты перенес свой вес на внешнюю лыжу?”

“ Очевидно, лыжные инструкторы, - говорит Ева. “ Те, кого мы заказываем для нашей следующей поездки. В спа.

Анна смеется. “Она серьезна”, - говорит она мне. “Если ты продолжишь в том же духе кататься на лыжах, она подаст на развод по дружбе”.

“ Хорошо, ” говорю я. “ Оставь меня. Я просто останусь здесь, буду делать повороты и, наконец, достаточно низко опущу бедро.

Ева, прищурившись, смотрит на склон внизу, где проходит огороженная полоса с чередой красных и синих ворот. Между ними мелькают яркие спортивные костюмы, сбоку толпятся тренеры с радиоприемниками.

“ Кстати, о сумасшедших, - говорит она. - Это тренировка?

“ Да, ” говорю я, и мое сердце совершает небольшой глупый скачок. “ Это один из комплектов GS. Команды бронируют места здесь. Посмотрите, вы же видите, как тренеры кричат на них”.

“ Как ты думаешь, твой мальчик там? - Спрашивает Анна. - Грустный, горячий австриец.

“Может быть”, - говорю я. “Но это какие-то юниоры; в этот час весь холм забит тренировочными группами всех уровней”.

***

К позднему утру свет становится мягче, и холод пробирается сквозь мои ботинки. Мы ныряем в Steieralm, уютное шале, битком набитое другими лыжниками, стекло запотевает, когда мы открываем дверь. Воздух внутри наполнен жаром и запахами —кофе, жареного лука, чего-то сладкого и рыхлого.

Мы втискиваемся на деревянную скамейку у окна, шлемы кладем на подоконник, перчатки раскладываем на батарее. От кружек по прибытии идет пар: чай для нас с Анной, горячий шоколад со взбитыми сливками для Евы.

Ева ложкой отправляет сливки прямо в рот и кивает в сторону окна. Отсюда нам хорошо видна одна из тренировочных дорожек: красно-синие ворота спускаются с холма, гонщик проезжает через них в том точном, стремительном ритме, который я чувствую собственными коленями.

“Ладно, - говорит она, - теперь я понимаю, зачем ты притащил нас сюда. Это выглядит устрашающе даже изнутри”.

Анна делает осторожный глоток чая. “Скорость ужасающая”, - говорит она. “Бедра, которые я полностью уважаю”.

Я обхватываю кружку руками, позволяя теплу впитаться в пальцы, и смотрю, как гонщик заканчивает дистанцию, лыжи слегка заносит, когда они тормозят внизу.