“О, в своей голове я уже делала невыразимые вещи с ним или другими горячими парнями, которых мы могли бы здесь встретить”, - сухо говорю я. “Но в реальной жизни? Пожалуйста. Я даже не могу попросить побольше кетчупа. Я определенно собираюсь попросить у чемпиона мира его член ”.

Они обе поперхнулись своими напитками, затем разразились смехом. Еве действительно приходится поставить кружку, чтобы вытереть слезы с глаз.

“ О Боже мой, ” хрипит она. “ Вот и она. Моя девочка.

Анна прислоняется к моему плечу, все еще смеясь. “Ты говоришь, что ты не дикая”, - говорит она. “Послушай себя”.

Я смеюсь вместе с ними, потому что так легче, потому что их радость теплая и громкая, и я не хочу портить ее признанием, что в моей груди на секунду возникает пустота при воспоминании о тех ночах.

Смех Анны переходит в улыбку. “ А если серьезно, ” мягко говорит она. “ Мне нравится видеть тебя такой. Бронируешь поездки, говоришь о своих гонках, отпускаешь грязные шуточки о лыжных богах. Раньше ты был таким ... осторожным ”.

“Осторожный и несчастный”, - добавляет Ева. “Уйти от этого засранца было лучшим, что ты когда-либо делал. Я все еще хочу послать ему корзину фруктов с благодарностью за то, что ты отвалил”.

“Пожалуйста, не надо”, - говорю я, но улыбаюсь, пустота в моей груди наполняется чем-то теплым. “Он, наверное, выложил бы это в Instagram”.

“Тогда мы отправим его тебе вместо этого”, - говорит Анна. “Поздравляю, теперь ты главный герой своего собственного праздника”.

“Вот именно”, - говорит Ева, поднимая свою кружку в притворном тосте. “Злате: расстроенной, дикой и определенно получившей хотя бы селфи со своим грустным, горячим австрийцем”.

Я чокаюсь своей чашкой об их чашку, фарфор тихо звенит. Я все еще не верю, что смогу сделать что-то большее, чем просто наблюдать издалека, если увижу кого-нибудь из своих лыжных героев, но на мгновение, когда глаза моих друзей устремлены на меня и горы за окном, эта идея не кажется совершенно невозможной.

***

К тому времени, как мы проехали еще несколько кругов, утренняя толпа стала еще гуще, а снег вокруг базовой станции превратился в серый суп.

Мы снова останавливаемся у большой карты трасс, лыжи установлены, шлемы сдвинуты на затылок, дыхание вырывается маленькими облачками. Ева, прищурившись, смотрит на цветные линии, как будто читает юридический контракт.

“Хорошо”, - говорит она, тыча в доску своим шестом. “Теперь мы официально пережили Рейтеральм. Я голосую за то, чтобы перейти на Planai и отметить это тоже. Это на всех плакатах в отеле. Я хочу свою туристическую фотографию”.