The tannoy снова трещит о закрывающихся подъемниках и последних пробежках; чей-то ребенок плачет, потому что уронил перчатку; группа голландских парней уже фальшиво поет Schlager за пределами обычного курортного хаоса. Я шевелю пальцами ног в благословенном пространстве своих обычных ботинок, расправляю плечи и встаю.

Ладно. Снимаю спортивные ботинки. Более дикая версия меня, засунутая как можно ниже, по крайней мере, для прогулки по снегу. Пора найти моих девочек, притвориться, что я нормальный человек, и посмотреть, как много из этого я на самом деле достаточно храбр, чтобы сказать вслух.

***

Шале внизу уже запотело, каждое окно затуманено дыханием и мокрой одеждой. Я толкаю дверь, и на меня накатывает волна тепла, запаха фритюрницы и веселой дурацкой музыки для апре-ски.

Ева замечает меня первой. Она сидит за высоким столиком у окна, жакет наполовину снят, волосы выбиваются из-под шляпы, щеки розовые от того, что она пьет. Она поднимает свой бокал, словно сигнальную ракету.

“ Вот она! ” перекрикивает она шум. - Наша брошенная скаковая лошадь!

Анна тоже поворачивается, машет рукой помягче, улыбка говорит, что она уже поняла: я не совсем в порядке, даже если стою прямо.

Я подхожу, шаркающей походкой пробираюсь в угол стола, и только тогда они опускают глаза.

“ Подожди, ” говорит Анна, переводя взгляд на мои ноги. - Это ... настоящие туфли?

Я опускаю взгляд на свои благословенные, уродливые зимние ботинки. - Шокирующе, я знаю.

Ева с лязгом постукивает своими все еще взятыми напрокат ботинками с пряжками по подставке для ног. “Предательница. Настоящие гонщики умирают в своих панцирях”.

“ Если бы мои ботинки были такими же свободными, как твои, я бы до сих пор был в них, ” говорю я полушутя, полусерьезно. “Мои в настоящее время занесены в список боевых средств после двух часов, проведенных в морозильной гондоле. И если я собираюсь напиться, я бы хотел сохранить кровообращение ниже колена”.

“ Справедливо, ” соглашается Анна. - Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы выпить.

Официант появляется, словно по вызову. Ева величественно указывает на меня. “Нашему чемпиону нужно что-нибудь покрепче. Она только что пережила Ветряной апокалипсис.

“Половина лифтов закрыта”, - добавляет Анна. “Мы думали, им придется поднимать тебя со стула веревкой.”

“ Я спустился, ” говорю я, что технически верно. - В основном целым.

Официант перечисляет варианты на английском, зная, что мы туристы. Не раздумывая, я заказываю пиво Weizen по-немецки. И, поскольку мои нервы все еще стучат в ребра при слаломе: “И шнапс Williams, пожалуйста”.