— Но так и ослепнуть можно! — воскликнула она, наконец. Впрочем, наставник отлично понял.

— Нельзя обрести умение без жертв, — пожал плечами Фигуэредо. — Это старая мудрость, за любое знание ты платишь временем, деньгами, потом и кровью. Их нельзя перетасовать и заменить. Тебе нужно оружие и знание, за него придется отдать деньги. Любой навык становится родным только после тысяч повторений, и это время. Усталость будет грызть твои члены, превращать кости в воду, это пот. И наконец, ты никогда не станешь воином если не знаешь, как болят кровоподтеки после боя, когда уходит кураж. Если у тебя не трещали зубы под чужими кулаками и не вышибало дух из груди от удара о землю. Это кровь.

Фигуэредо прищурился, глянул на тусклую лампу так, словно она сияла подобно полуденному солнцу.

— А еще к мастерству всегда прилагается товар, который тебе не нужен, но брать его придется. Кровная месть за тех, кого ты убил, внимание сильных мира сего, которые хотят, чтобы ты испачкал руки вместо них. Зависть и злоба менее удачливых бойцов.

Чертежник резко вскинул руку так, что палка остановилась буквально в паре сантиметров от кончика носа Елены.

— Вот о чем я говорю, — негромко сказал фехтмейстер, когда ученица отшатнулась, на мгновение закрыв глаза. — Мне все равно, будешь ты смотреть на монету или нет. Ты хочешь стать воином, не я. Ты решила, что путь убийцы — твой путь. Только тебе решать, готова ли ты купить еще один полезный навык, что спасет однажды твою жизнь. И готова ли заплатить полную цену.

Чертежник опустил палку и отвернулся со словами:

— Урок закончен.

— А ты? — спросила женщина в спину наставника.

— Что? — недоуменно спросил Чертежник, вскинув голову, однако не оборачиваясь.

— А ты заплатил свою цену за ненужный товар? — вымолвила ученица, поражаясь собственной дерзости.

Чертежник помолчал, вращая в пальцах орудие наставничества, все это крайне зловеще напомнило Елене «науку боли», что преподал ей мастер. Женщина крепче взяла деревянный меч и машинально приняла нужное положение.

— Да, сполна, — неожиданно ответил фехтмейстер.

Фигуэредо прошел вдоль стены, взял тряпку и несколькими движениями стер меловой рисунок.

— У меня было много учеников, но среди них выделялся один. Редкостный случай, когда Пантократор одаряет дитя в равной мере силой, умом, гибкостью. И желанием учиться. Драгоценный камень, который нужно лишь огранить, чтобы он засверкал, как величайшее искушение Темного Ювелира.

Чертежник положил палку, растер основание кистей, будто хотел разогнать застывшую кровь по жилам.